Она озадаченно посмотрела на него.

— Что такое?

Виктор покачал головой, как бы удивляясь сам себе.

— Я просто подумал о всех тех возможностях, которые у нас были с тобой… — Он ничего больше не сказал, а только криво улыбнулся, и на красивом лице появилось выражение самоосуждения. — Мне кажется, что мое отношение к тебе было несколько двойственным.

— Почему?

— Проблемы с Арлен, с разводом. Беспокойство по поводу «Конфидэншл». Занятость картиной. Решение никем не увлекаться. И, я думаю, твой возраст тоже во многом повлиял на мое поведение.

— Мне будет двадцать в мае, — произнесла она, как бы защищаясь.

— А мне сорок в июне, — спокойно отпарировал он, внезапно осознавая эту реальность. — Я слишком стар для тебя, Франческа. Боже мой, двадцать лет! В твоем возрасте я был уже женатым человеком — еще до того, как ты родилась. Мои сыновья старше тебя. Послушай, детка, между нами разница в целую жизнь. На этой земле не осталось ничего, чего бы я не видел, не делал и не познал. Фактически на ней нет больше ничего нового для меня. И я чертовски устал от жизни, если хочешь знать правду. — Виктор печально покачал головой и тяжело вздохнул. В его словах прозвучало сожаление, когда он продолжил: — Это несправедливо по отношению к тебе, Франческа. Рядом с тобой должен быть человек примерно твоего возраста, а не старый распутник вроде меня.

— Что за глупости! — раздраженно воскликнула она. Сердитый взгляд, который она бросила на Виктора, внезапно изменился, став настороженным и пронизывающим. — Вы хотите сказать мне, что жалеете о том, что произошло?

— А вот это просто исключительно глупый вопрос, — мгновенно отреагировал он. Отметив смешанное выражение паники и боли на лице Франчески, он притянул девушку к себе и поцеловал глубоким нежным поцелуем, желая успокоить. Какое-то мгновение назад он действительно испытывал нечто похожее на угрызение совести по поводу разницы в их возрасте. Но, возможно, она была права. Возраст не имел никакого значения. Те чувства, которые они испытывали по отношению друг к другу, были, безусловно, важнее всего остального. Он прошептал в ее спутавшиеся под его рукой волосы: — Я не сожалею о том, что мы сделали, дорогая. Но сожалею о том, что нам пришлось так немилосердно прерваться.

— Но вы же сказали потом, — прошептала она ему в ответ и вспыхнула, сама удивляясь своей смелости.

Виктор не ответил, а лишь сильнее сжал девушку в своих объятиях, а затем опустил свои сильные руки с плеч Франчески на спину и ниже, на ягодицы. Он все крепче прижимал ее тело к своему, найдя губами ее губы. Его снова охватил головокружительный виток желания. Виктор застонал. Его плоть властно требовала большего. «Как несвоевременно», — промелькнуло в голове Виктора, и, в очередной раз подавляя едва контролируемую страсть, он пробормотал на ухо Франческе:

— Я также сказал «я весь». Ты хочешь этого, детка? — Он приподнял лицо девушки одной рукой, глядя в ее глаза испытующим серьезным взглядом.

Она почувствовала, что загипнотизирована этими черными глазами, в которых она увидела ничем не замаскированное страстное желание. Его взгляд был абсолютно однозначен. Франческа почувствовала его внезапную эрекцию, и жаркая волна окатила ее с ног до головы. Она невольно вздрогнула всем телом, ощутив на какое-то мгновение свое бессилие.

— Да, — твердо ответила она.