|
— Думаю, что вы правы. Не желая больше развивать эту, столь болезненную для нее тему, Франческа оживленно заявила: — Можете со мной спорить сколько угодно, но я изменила название книги. Ник неодобрительно покачал головой и улыбнулся: — О Боже, опять, детка! Вы уже перебрали пяток названий. Франческа невольно рассмеялась при виде забавной гримасы на умном продолговатом лице Ника. — Это название — самое лучшее. Даю слово, что на этот раз оно уже окончательное. — Ну-ну, не томите меня, — потребовал Ник. — Как же, черт возьми, оно звучит? — «Меч страсти». Мне кажется, оно лучше всего подходит для биографии такого человека, как Китайский Гордон, поднявшего свой меч за христианскую веру, за своего Бога. Ну, как вам оно нравится? — Прекрасно. Оно лучше всех прежних, так что постарайтесь его сохранить. Она молча кивнула, а Ник, подойдя к ней, приподнял ее голову за подбородок. — Все обойдется, Франческа. Но я хочу, чтобы вы знали: где бы я ни находился, я всегда в вашем распоряжении, достаточно вам снять трубку и позвонить мне. Обещайте, что вы так и поступите, если возникнет нужда во мне. — Обещаю, Ник. — До встречи, детка. Он быстро поцеловал ее и вылетел из комнаты, чтобы не оказаться в глупом положении, когда она заметит его влажные от невольно навернувшихся слез глаза. После его ухода Франческа долго сидела в своей детской, задумчиво глядя через окно на вересковую пустошь. Итак, теперь она осталась в полном одиночестве. Совсем одна. В течение года она общалась с пришельцами из иных миров и имела несчастье полюбить их. А теперь все они исчезли, будто их никогда и не было. «Перелетные птицы», — подумала Франческа и встала. Она убрала со стола свою допотопную пишущую машинку и поставила на ее место блестящую свежей краской, обтекаемой формы портативную машинку Ника. Сняв крышку, она обнаружила оставленную им для нее в каретке записку. Провернув валик, Франческа вынула лист бумаги и прочитала: «Я всегда буду следить за вами. Постарайтесь написать хорошую книгу, детка». — Да, Никки, я постараюсь, — громко произнесла Франческа, целеустремленно усаживаясь за стол. Она вставила в машинку два листа бумаги, проложенные копиркой, и принялась за работу. Сидя за пишущей машинкой в своей комнате, Франческа Каннингхэм еще не могла знать, что эта книга отнимет у нее почти пять лет. Еще менее того могла она подозревать, что, будучи изданной в 1962 году, книга сразу сделает ее знаменитой, принесет ей богатство и независимость, а критики станут называть ее «блестящим и выдающимся специалистом историко-биографического жанра», что она принесет ей две самые престижные литературные премии. Единственное, что точно знала Франческа в тот декабрьский понедельник 1956 года, так это то, что уехал Ник Латимер и вместе с его отъездом оборвалась последняя нить, связывавшая ее с Виктором Мейсоном.
За кулисами 1979 год
Не дам я чувству своему увянуть, Пропасть в глубинах памяти моей. Познав однажды вкус отравы пряной, Жизнь ныне кажется мне пресной и пустой. 40
Николас Латимер развалился на диване в кабинете, положив ноги на журнальный столик и не сводя пристального взгляда со своей сожительницы. Несмотря на весь свой гнев, он с трудом сдерживал рвущийся из горла недоверчивый смех и в конце концов громко расхохотался, закинув голову. Но смех его прозвучал безрадостно и затих так же скоро, как и вырвался наружу. Он быстро опустил ноги на пол и подался к ней. Глаза его были холодны как лед, лицо также дышало холодностью. — Интересно, Карлотта, ты хотя бы прислушиваешься немного к тому, что сама говоришь? Порой ты кажешься просто безумной, совершенно невменяемой. |
