Он встал, потушил свет в кабинете, прошел в спальню и лег в постель. Но, как ни старался, он не мог уснуть. Вначале ему казалось, что бессонница вызвана коньяком, но потом, вместе с серым утренним светом, пробивавшимся в спальню сквозь задернутые шторы, к нему пришло понимание того, что виной всему воспоминания. Он устало закрыл глаза. Катарин, Екатерина, Катя, Катанка, Кэй, Кэти, Кэтлин, Кит, Кэйт, Кэти Мэри О'Рурк! Ее имя во всевозможных вариациях снова и снова звучало в его ушах, ее лицо, ее бирюзовые глаза снова манили к себе, чтобы опять обмануть. «Убирайся прочь, проклятая!» — безмолвно кричал он ей, но она не оставляла его.

Наконец Нику удалось забыться беспокойным сном.

Действие второе

авансцена, левая сторона

1963–1967 годы

Конец и начало — одна точка кольца.

Конец до начала. Начало после конца.

42

— Что там происходит между Франческой и твоим братцем? — осведомился Ник, осторожно взглянув на Катарин.

— Ничего особенного, — ответила та, переменив позу в плетеном садовом кресле, Катарин многозначительно улыбнулась, озорно сверкнув глазами. — По крайней мере, пока — ничего, — добавила она.

— Ага! Значит, ты считаешь, что они готовы упасть друг другу в объятия?

Ник придвинулся к Катарин и, заметно заинтригованный, ожидающе смотрел на нее.

— Я этого не говорила! — рассмеялась Катарин, поднимая бокал с вином. — Но они как будто нравятся друг другу, и Райан, как ты сам знаешь, не отходит от нее, когда в последние месяцы бывает в Нью-Йорке.

— Да, знаю, поэтому и спросил.

Ник закинул ногу за ногу, откинулся в кресле и отпил глоток вина. Его беспокоила эта связь, он был недоволен ею. После разрыва с Виктором Франческа ни разу не была влюблена, и Нику казалось невозможным, чтобы она связалась с О'Рурком, которого он считал слабым и никчемным человеком. Он знал также, что Франческа — глубокая и серьезная натура, не умеющая легко относиться к любви, и если она соединит свою жизнь с неподходящим для нее мужчиной, ее могут ждать большие неприятности. Нику хотелось найти для нее кого-нибудь получше, нежели младший братец Катарин. Он задумался, представив себе их обоих, и еще раз убедился в том, насколько они несовместимы.

Катарин нахмурилась и несколько секунд задумчиво следила за Ником. Чем он недоволен? Что, ему не нравится Райан? Вопросы вертелись у нее на кончике языка, но она оставила их при себе. Она обвела глазами крошечный садик, устроенный Ником на заднем дворе своего нового дома на Семьдесят четвертой улице. В саду имелось всего одно дерево, но большое и раскидистое, чьи ветви давали густую тень в этот жаркий и солнечный день начала сентября. По периметру двора выстроились глиняные горшки с розовыми геранями. В одном углу тихо журчал старинный каменный фонтан, а посередине была устроена площадка для отдыха с солнечными часами в стиле английских Тюдоров. На площадке стояли выкрашенные белой краской круглый стол и большие садовые кресла, сваренные из железа, придававшие деревенский дух этому спокойному зеленому оазису посреди суеты Манхэттена. Катарин обернулась к Нику и одобрительно улыбнулась.

— Здесь прелестно, дорогой, а дом обещает быть восхитительным. Как ты считаешь, когда он будет совсем готов?

— Спасибо, — ответил Ник. — А как чудесно во дворе, не правда ли? Думаю, что через пару месяцев ремонт будет завершен. Я решил покончить со всеми перестройками, как только будет отделана гостиная. Верхний этаж может подождать. Мне надоело жить вместе с рабочими, — скривился он. — Такое впечатление, что они поселились тут навсегда.

— Год — это долгий срок, Никки.