— Джейн, я даже не знаю, где я.

— У них нет приличной карты города, — объяснила Джейн. — Все и так знают, кто где живет. По зато есть план канализационной системы по районам. И я могу вычислить, где жилые дома.

— Покажи.

Над терминалом материализовалась трехмерная модель города Милагра. Может быть, Эндер и не был для лузитанцев особо желанным гостем и предоставленное ему жилище по отличалось роскошью, но хозяева проявили поразительную компьютерную щедрость. Они установили для него не обычный домашний терминал, а рабочий имитатор. Машина могла проецировать голограмму, объем которой в шестнадцать раз превышал возможности среднего компьютера, а краски, а разрешение, а точность какая! Имитация оказалась настолько хороша, что Эндер на мгновение почувствовал себя Гулливером, склонившимся пал городком лилипутов. Маленькие люди еще не боятся его, они не знают, что он может уничтожить их движением руки.

Над каждым районом в воздухе висело его название.

— Ты здесь, — пояснила Джейн. — Вила Велья — старый город. В квартале от этого домика находится прасса, где проходят все собрания.

— У тебя есть карта территории свинксов?

Имитация словно двинулась на Эндера. Мелкие детали исчезли, зато объем модели увеличился. «Как будто летишь над городом, — подумал Эндер, — как ведьма на метле». Границы города были обозначены высокой оградой.

— Этот забор — единственная преграда между нами и свинксами?

— Он генерирует электрическое поле, а оно, в свою очередь, бьет по всем чувствительным к боли клеткам, до которых может добраться, — отозвалась Джейн. — Одно прикосновение пускает вразнос любую аппаратуру. Такое чувство, будто тебе отпиливают пальцы ржавой пилой.

— Как приятно. Мы что, в концентрационном лагере? Или это зоопарк?

— Все зависит от того, с какой стороны подойти, — ответила Джейн. — Люди за решеткой поддерживают связь со всей Вселенной, а свободные свинксы отрезаны от нее.

— Но свинксы даже не знают, что им чего‑то недостает.

— Понимаю, — фыркнула Джейн. — Одна из самых очаровательных человеческих черт. Вы все абсолютно уверены, что остальные жители Вселенной просто умирают от зависти из‑за того, что им не повезло и они не смогут стать хомо сапиенс. — За оградой начинался склон холма, на вершине к небу поднимались деревья. Лес. — Ксенологи никогда не заходили в земли свинксов достаточно глубоко. Та группа свинксов, с которыми они общаются, живет примерно в километре от ограды. Свинксы строят хижины — это поселение самцов. Мы ничего не знаем о других племенах, но съемки со спутников показывают, что во всех здешних лесах живет столько свинксов, сколько может прокормиться охотой и собирательством.

— Они охотники?

— Скорее, собиратели.

— Где погибли Пипо и Либо?

Джейн осветила густо поросший травой кусок склона. Невдалеке росло большое одинокое дерево, поодаль стояли еще два, потоньше, помоложе.

— Эти деревья, — пробормотал Эндер. — Их не было на тех голограммах, что я видел на Трондхейме.

— Прошло двадцать два года. Большое дерево свинксы посадили, чтобы обозначить место смерти мятежника по имени Корнерой, его казнили незадолго до смерти Пипо. А эти два — результат недавних казней.

— Хотел бы я знать, почему для свинксов они сажают деревья, а для людей нет.

— Деревья для них священны, — ответила Джейн. — Пипо отмечал, что у большинства деревьев есть имена, и предполагал, что их называют в честь мертвых.