— Нет. Это было до того, как он встретил вас. И лучше не говорите, что я это вам сказал.

— Как мне перевести деньги?

Ольядо повернулся к терминалу и вызвал банк.

— Как вас зовут?

— Эндрю Виггин.

Голос повторил его по буквам. Похоже, имя было на звездном, видно, Голос принадлежал к числу тех счастливчиков, что знали звездный с рождения, а не зубрили его в школе.

— О'кей. Ваш пароль?

— Пароль?

Ольядо ткнулся лбом в терминал, на мгновение затемнив эту часть дисплея.

— Пожалуйста, не говорите мне, что вы не знаете своего пароля.

— Послушай, Ольядо, у меня раньше была программа, очень умная программа, она помогала мне разбираться со всем этим хозяйством. Мне нужно было только сказать: «Купи это», а уж финансами занималась она.

— Вы не могли этого делать! Замыкать общественную сеть на программу‑раба совершенно незаконно. Эта штука у вас в ухе — для работы?

— Да. И для меня это не было незаконно.

— У меня нет глаз, Голос, но, по крайней мере, это не моя вина. А ты совершенно беспомощен. — Только проговорив все это, Ольядо сообразил, что обратился к Голосу так же фамильярно, как разговаривал бы с другим мальчишкой. — Извините, — спохватился он. — Но я не могу добраться до вашего счета без пароля. Вы должны подумать и вспомнить его.

— Попробуй мое имя.

Ольядо попробовал. Ничего.

— Попробуй напечатать: «Джейн».

Не сработало.

Голос состроил рожу.

— Эндер.

— Эндер? Убийца?

— Попробуй.

Получилось. Ольядо помотал головой:

— Почему у вас такой странный пароль? Это как взять паролем грязное слово, ругательство. Только система не пропускает ругательства.

— У меня дурное чувство юмора, — ответил Голос. — А у моей порабощенной программы, или как ты ее назвал, оно еще хуже.

Ольядо расхохотался:

— Неплохо. Программа с чувством юмора! — На экране появился баланс Голоса. Ольядо в жизни не видел такой большой цифры. — О'кей, теперь я готов поверить, что компьютер может шутить.

— Это сумма, которой я располагаю?

— Должно быть, какая‑то ошибка.

— Знаешь что, я очень много путешествовал. Со скоростью света. Наверное, пока я был в дороге, какие‑то из моих вложений оказались удачными.

Цифра оказалась настоящей. Голос Тех, Кого Нет обладал богатством, по мнению Ольядо, просто невероятным.

— Вот что я вам скажу, — улыбнулся Ольядо. — Вместо того чтобы платить мне ставку, отчисляйте мне от этого, пока я буду на вас работать, ну, например, тысячную процента. Тогда через пару недель я смогу купить Лузитанию и еще оплатить перевоз верхнего слоя почвы на другую планету, поприятнее.

— У меня что, столько денег?

— Голос, вы могли получить такую сумму из вложений, только если прожили тысячу лет.

— Хм‑м‑м, — отозвался Голос.

И по выражению его лица Ольядо определил, что сказал сейчас нечто забавное.

— Вам что, действительно тысяча лет? — спросил он.

— Время, — отозвался Голос, — такая летучая и ненадежная субстанция… Как говаривал Шекспир: «Я тратил время, и ныне время тратит меня».

— А что такое «ныне»?

— «Ныне» — это «теперь».

— Почему вы цитируете парня, который даже не умеет правильно говорить на звездном?

— Переведи на свой счет то, что сочтешь справедливой оплатой за неделю работы.