— Там, наверное, стоит защита.

— Используй мой пароль. Мы войдем.

Ольядо начал искать. Голос Тех, Кого Нет внимательно наблюдал за ним. Время от времени он спрашивал у Ольядо, что именно тот делает. Из этих вопросов Ольядо понял, что Голос знал о компьютерах куда больше его самого. Он только не владел конкретными командами. Было ясно, что он вычисляет их для себя, просто наблюдая за Ольядо. К концу дня их розыски не принесли ощутимого результата. Ольядо потребовалось не больше минуты, чтобы понять, почему Голос тем не менее доволен.

"Тебя вообще не интересовал результат, — подумал Ольядо. — Ты просто хотел посмотреть, как я буду искать. Я знаю, чем ты займешься этой ночью, Эндрю Виггин, Голос Тех, Кого Нет. Ты начнешь вскрывать другие файлы. Может быть, у меня нет глаз, но вижу я больше, чем ты думаешь.

Непонятно только, почему ты так скрытен, Голос, непонятно и глупо. Разве ты еще не знаешь, что я на твоей стороне? Я никому не расскажу, что твой пароль позволяет тебе забираться в личные файлы. Даже если ты возьмешь что‑нибудь у мэра или у епископа. Не нужно прятаться от меня. Ты живешь здесь всего три дня, но я знаю тебя достаточно, чтобы любить, и люблю так, что исполню любую твою просьбу, если только это не пойдет во вред моей семье. Но ты никогда не захочешь причинить вред моей семье".

На следующее утро, почти сразу, Новинья обнаружила, что Голос пытался вломиться в ее файлы. Собственно, он вовсе не пытался скрыть это от нее, и она забеспокоилась: Голос забрался слишком глубоко. Он получил доступ ко многим ее записям, хотя самая важная — имитация, которую когда‑то увидел Пипо, — еще оставалась закрытой. Его откровенность, его дерзость раздражали Новинью больше всего. Имя Голоса было напечатано на каждой просьбе о допуске, даже на тех, с которых его мог стереть и ребенок.

«Ну что ж, — решила она, — я не допущу, чтобы все это мешало моей работе. Он врывается в мой дом, управляет моими детьми, лезет в записи, как будто имеет право…»

Она повторяла это снова и снова, пока не сообразила: из‑за того, что она придумывает оскорбления, которыми осыплет его при ближайшей встрече, работа быстрее не пойдет.

«Не надо думать о нем. Думай о чем‑нибудь другом».

Позавчера ночью Миро и Эла смеялись. Конечно, к утру Миро снова стал угрюмым, веселое настроение Элы продержалось несколько дольше, но к середине дня она уже снопа выглядела обеспокоенной и рычала на всех, как и раньше. И пусть Грего плакал, обняв этого человека (как рассказывала Эла), но на следующее утро он украл ножницы и разрезал спою простыню на тонкие ровные полосы, а в школе нарочно ударил брата Адорная головой в пах; занятия прервались, а с Грего серьезно беседовала Дона Кристан. «Вот тебе и исцеляющее прикосновение Голоса. Если он считает, что может запросто войти в мой дом и исправить все, что, по его мнению, я сделала не так, то скоро поймет, что есть раны, которые не заживают».

Только Дона Кристан еще рассказала ей, что Квара заговорила с сестрой Бебей прямо в классе, при других детях, и зачем? Чтобы рассказать всем, что встретила этого скандально известного жуткого Фаланте Пелоса Муэртоса, его зовут Эндрю, и он в точности такой плохой и страшный, как рассказывал епископ Перегрино, пожалуй, еще хуже, потому что он мучил Грего, пока тот не заплакал. Сестра Бебей была просто вынуждена попросить Квару замолчать. Вытащить Квару из ее немого мира — это чего‑то стоит.

И Ольядо, такой эгоцентричный, такой отстраненный, далекий, теперь светился от возбуждения. Вчера за ужином он только и говорил, что о Голосе, просто остановиться не мог. «А вы знаете, он понятия пс имел, как переводить деньги. И вы не поверите, какой ужасный у него пароль!.