Он повернулся к кровати и представил себе Делькура, лежащего на спине, одетого в этот комбинезон, с растопыренными конечностями, прикованными к деревянным стойкам. И Мартину Левин, стоящую над ним в черном белье, с розовым V‑образным шрамом на плоском животе, с хлыстом в руке. С тем же бесстрастным выражением лица. Рот с пухлыми губами чуть приоткрыт, как тогда, когда он заставил ее смотреть в зеркало в «Шератоне».

Брюс разложил комбинезон в центре кровати в форме буквы «X» и отступил, чтобы оценить эффект. А если все шло по другому сценарию? Может быть, надо представить себе обнаженную Левин и переодетого Фантомасом Делькура, ритмично стегающего ее хлыстом? Кто из двоих играл роль палача? И до чего могла завести игра влюбленного, ставшего безумцем? До поджога машины. После пробега, усеянного телами мертвых женщин.

Так что же: Вокс и Делькур– это одно лицо? Если да, зачем он звонил Левин из «Шератона»? Она сказала, что ее якобы разбудил некто, хотевший заказать столик в «Шарло, короле ракушек». Нет, не совсем так. Брюс вспомнил, что она сказала: «Пять минут назад звонил телефон. Так иногда случается: мой номер всего на одну цифру отличается от „Шарло, короля ракушек“. Вообще‑то она ни разу не сказала, что звонивший говорил. Может быть, она сочинила эту историю, потому что знала, что звонок из „Шератона“ проследят? В таком случае ее „ложь“ свидетельствовала о редком владении собой, ведь своим звонком Брюс ее разбудил.

Если Вокс испытал потребность позвонить Левин после убийства стюардессы, это означало, что он попался на крючок. И услышал голос Левин. Этот необычный голос. Этот воспламеняющий голос.

Жуаньи сказала что‑то вроде: Дельфин Сейриг и Изабель Кастро умерли, осталась только Жанна Моро. Они могли удерживать внимание слушателей, читая телефонную книгу. Левин тоже. Он заметил, что ему не хватает ее голоса. Скрывавшейся в нем глубины, так не соответствовавшей гладкому лицу, холодным серым глазам. Этой силе. Этой мощи, с которой она одним спокойным движением наводила свой «ругер СП» и поражала мишень. Он знал, что такое достигается годами упражнений, позволяющих постепенно обрести идеальное и трудноуловимое равновесие между физическим и психическим состоянием. Такое же самообладание, как при занятиях кун‑фу. Кстати, ей ведь удалось уложить на обе лопатки Геджа. А Фред Гедж весит немало. Даже в пьяном виде.

Звонок мобильного прервал его мысли. Виктор Шеффер встретился с начальником смены Делькура, дамой лет пятидесяти. Стюард прилетел в «Руасси» вчера, четырехчасовым рейсом. То есть на день раньше, чем предполагалось. Действительно, едва приземлившись в токийском аэропорту «Нарита», он изменил свое расписание и поменялся сменами с коллегой. Создавалось впечатление, что начальница Делькура отнюдь не одобряла его поведения, ведь она охарактеризовала своего подчиненного как «незрелого». В частности, ввиду чрезмерного «заигрывания» со стюардессами. Одна из них разговаривала с Делькуром на пути из Токио в Париж. Молодой человек возвращался досрочно, чтобы пойти на вечер, организованный какой‑то фирмой звукозаписи.

– Ты узнал адрес? – спросил Брюс.

– Нет, и стюардесса его тоже не знала. Но, возвращаясь из «Руасси», я сообразил, что место, где сгорела машина, находится на пути из аэропорта.

– Я тоже подумал об этом, – сказал Брюс после паузы.

– Ты где?

– У Мартины.

– Хочешь, чтобы я приехал?

– Нет, все будет нормально. Увидимся завтра в конторе. Если надо будет связаться со мной этой ночью, звони на мобильный.