— Надолго уезжаешь?

— Всего на неделю. Дело в том, что нам разрешили взять с собой жен. Придется присутствовать на всевозможных светских приемах. Дафна летит с Томом, и я подумал, что, может быть, ты тоже захочешь поехать. Я почти все время буду занят, но ведь ты не бывала в Нью-Йорке, и я хотел бы показать тебе город. Только в Лондон тебе придется добираться самой, мы там с тобой встретимся. Как ты на это смотришь?

Лора пришла в смятение.

И эта инстинктивная реакция на предложение любимого мужа, стремившегося доставить ей удовольствие, наполнило ее сердце ужасающим чувством вины. Что с ней? Что с ней происходит? Алек просит ее поехать с ним в Нью-Йорк, а она не хочет. Не хочет лететь за тридевять земель. Не хочет торчать в Нью-Йорке в августе месяце, да еще с Дафной Боулдерстоун. Не хочет сидеть в кондиционированном отеле вместе с Дафной, пока их мужья улаживают свои дела. Не хочет ходить по раскаленным тротуарам Пятой авеню, разглядывая витрины.

Но еще больше ужаснуло ее собственное нежелание возвращаться на поезде в Лондон. Порывать с этим милым беспечным существованием. Покидать Тременхир.

Все это за какую-то секунду с пугающей ясностью промелькнуло в ее сознании.

— Когда ты летишь? — спросила она, пытаясь выиграть время.

— В среду вечером. На «Конкорде».

— Ты уже забронировал на меня билет?

— Сделал предварительный заказ.

— Сколько… Сколько ты пробудешь в Нью-Йорке?

— Лора, я же сказал. Неделю. — И добавил: — Не слышу энтузиазма в твоем голосе. Не хочешь лететь?

— О Алек, хочу… Спасибо, что предложил, но…

— Но?

— Просто все это несколько неожиданно. Я еще не успела осознать.

— На это не требуется много времени. План не очень сложный. — Лора прикусила губу. — Наверно, ты просто еще не готова к далеким путешествиям.

Она ухватилась за этот предлог, как утопающий за соломинку.

— Честно говоря, я и сама не знаю, готова ли я. То есть… Я чувствую себя неплохо, но не уверена, что мне стоит лететь за океан. В Нью-Йорке сейчас жара… И если что-то случится, это будет ужасно. Я все тебе испорчу, если заболею… — лепетала Лора. Собственные доводы даже ей самой казались неубедительными.

— Ничего страшного. Мы спокойно отменим четвертую бронь.

— Прости, Алек. Я еще так слаба. Может быть, в другой раз.

— Да, в другой раз, — согласился он. — Не беда, не волнуйся.

— Когда ты вернешься?

— В следующий вторник, полагаю.

— А мне как быть? Остаться здесь?

— Если Ева не возражает. Спроси у нее.

— И ты тогда сможешь за мной приехать? — С ее стороны это было еще более эгоистично, чем отказ лететь в Нью-Йорк. — В принципе, это ни к чему. Я… Я спокойно сама доберусь на поезде.

— Нет. Думаю, я смогу приехать. Если все будет нормально. Позже свяжусь с тобой и сообщу.

Возможно, у него запланировано какое-нибудь совещание. Ненавистный телефон только еще больше отдалял их друг от друга. А ей хотелось быть рядом с ним, хотелось видеть его лицо, как он реагирует на ее слова. Хотелось прикоснуться к нему, дать понять, что она любит его больше всего на свете, но ехать в Нью-Йорк с Дафной Боулдерстоун — это выше ее сил.

Уже не в первый раз она чувствовала, что между ними зияет пропасть. Пытаясь преодолеть отчуждение, она сказала:

— Я очень скучаю по тебе.

— Я тоже.

Не помогло.

— Как рыбалка? — спросила она.