Изменить размер шрифта - +
Ночью ее сменял Джон.
     Профессор  Керн  объяснил  ей,  как  нужно  обращаться  с  кранами  у
баллонов. Указав на большой цилиндр, от  которого  шла  толстая  трубка  к
горлу головы. Керн строжайше запретил ей открывать кран цилиндра.
     - Если повернуть кран, голова будет немедленно  убита.  Как-нибудь  я
объясню вам всю систему питания головы и назначение этого  цилиндра.  Пока
вам довольно знать, как обращаться с аппаратами.
     С обещанными объяснениями Керн, однако, не спешил.
     В одну из ноздрей головы был глубоко вставлен маленький термометр.  В
определенные часы  нужно  было  вынимать  его  и  записывать  температуру.
Термометрами же и манометрами были снабжены и баллоны.  Лоран  следила  за
температурой жидкостей и давлением  в  баллонах.  Хорошо  отрегулированные
аппараты не доставляли хлопот, действуя с  точностью  часового  механизма.
Особой чувствительности прибор,  приставленный  к  виску  головы,  отмечал
пульсацию, механически вычерчивая кривую.  Через  сутки  лента  сменялась.
Содержимое баллонов пополнялось в отсутствие Лоран, до ее прихода.
     Мари постепенно привыкла к голове и даже сдружилась с нею.
     Когда Лоран утром входила в лабораторию с порозовевшими от  ходьбы  и
свежего воздуха щеками, голова слабо улыбалась ей и веки ее дрожали в знак
приветствия.
     Голова не могла говорить. Но между  нею  и  Лоран  скоро  установился
условный язык, хотя и очень ограниченный. Опускание головою  век  означало
"да", поднятие наверх - "нет". Несколько помогали и беззвучно  шевелящиеся
губы.
     - Как вы сегодня чувствуете себя? - спрашивала Лоран.
     Голова улыбалась "тенью улыбки" и опускала веки: "хорошо, благодарю".
     - Как провели ночь?
     Та же мимика.
     Задавая  вопросы,  Лоран  проворно  исполняла  утренние  обязанности.
Проверила аппараты, температуру, пульс. Сделала записи в журнале. Затем  с
величайшей осторожностью обмыла водой со спиртом лицо  головы  при  помощи
мягкой губки, вытерла гигроскопической ватой ушные раковины. Сняла  клочок
ваты, повисший на ресницах. Промыла глаза, уши, нос, рот, - в  рот  и  нос
для этого вводились особые трубки. Привела в порядок волосы.
     Руки ее проворно  и  ловко  касались  головы.  На  лице  головы  было
выражение довольства.
     - Сегодня чудесный день, - говорила Лоран. - Синее-синее небо. Чистый
морозный воздух. Так и хочется дышать  всей  грудью.  Смотрите,  как  ярко
светит солнце, совсем по-весеннему.
     Углы губ  профессора  Доуэля  печально  опустились.  Глаза  с  тоской
глянули в окно и остановились на Лоран.
     Она покраснела от легкой досады на себя. С инстинктом чуткой  женщины
Лоран избегала говорить обо всем, что было недостижимо для головы и  могло
лишний раз напомнить об убожестве ее физического существования.
     Мари  испытывала  какую-то  материнскую  жалость  к  голове,  как   к
беспомощному, обиженному природой ребенку.
Быстрый переход
Мы в Instagram