|
Он хотел исподтишка разузнать, как принята его эскапада, что его ждет. - Самый любезный прием, - заверил Мангольф. - Вы произвели впечатление. - Даже мне вы теперь импонируете, - сказала хозяйка дома. Но Толлебен был по-прежнему мрачен. - Пусть только ваш приятель Терра попадется мне... Мангольф промолчал. - Вам не за что на него сердиться, - возразила женщина с той стороны. - Он составил вам рекламу. Другое дело его сестра. И такая тварь претендует на ангажемент в солидных театрах? - спросила она, бесцеремонно разглядывая обоих соперников, одного обманутого, другого одураченного. Вдруг оба разом, как по команде, расхохотались. Эрвин отложил папиросу и сказал: - Смею надеяться, княгиня, вы говорите не о фрейлейн Терра? Она легонько ударила его по щеке. - Лучше не надейтесь! - После чего он сложил свой альбом для рисования и удалился. Мангольфу пришлось последовать за ним. Толлебен остался и заявил, что все это было величайшей незадачей. - Если бы в тот раз, на репетиции, мне посчастливилось встретить другую, более прекрасную даму... - Он говорил это со строго деловым видом. Она сразу поняла его. - Мы можем наверстать упущенное, - сказала она звонко и уселась с ногами на диван. - Вернее, возобновить былое. Но на этот раз вполне открыто. Я тоже нуждаюсь в рекламе. - Так я и предполагаю, - подтвердил Толлебен. - Вы сбежали от жены со мной, - понимаете? Вы отправились путешествовать ни с кем иным, как со мной. А я не из тех женщин, которые подговаривают апашей отнять у их кавалера чековую книжку и потом покидают его на чужбине. Это не мой метод. Впредь вас будут встречать только со мной, - значит, вы и не думали попасть в западню, это была клевета, и никто не посмеет настаивать на ней. Мы сегодня же вечером должны показаться вместе. - Вполне с вами согласен, - подтвердил Толлебен. - Разве обязательно быть при этом ледяной глыбой? - Я пришел по делу. А вам реклама обеспечена. - Одной рекламы мне мало, - сказала она томно, и обнаженная рука ее скользнула к нему по подушкам. - Дела никогда всецело не занимали меня. - Но вы ни одного из них не упускали. - Вы не можете простить мне высочайшую оперу? Но разве я ответственна за извращенные фантазии кандидата в самоубийцы? Высочайшая опера скомпрометировала множество людей, только вас я уберегла. - Это я знаю, Лили. - Наконец-то он расчувствовался. Она уже откинула голову на подушку и подставила ему лицо. Он потянулся к ней, и его челюсти, мешки под глазами, его лысина очутились над ее ртом. Она прищурилась и ждала, как вдруг он произнес обычным пискливым голосом: - Вам, Лили, я могу сознаться, что моя потребность в женщинах с избытком удовлетворена двойным свадебным путешествием. Сыт по горло! - добавил Толлебен с прямотой истого государственного мужа. Княгиня проворно вскочила и оттолкнула его. - Хоть с долгами-то вы разделались? Улизнув, вы, понятно, прихватили приданое! Общая уверенность в этом оказала благоприятное влияние на судьбу Толлебена. Во всяком случае, ясно было, что при бракоразводном процессе он выговорит себе огромную компенсацию. Все, кого он ни встречал, поздравляли его. Неудача эскапады Толлебена с актрисой вскоре ни в ком уже не вызывала веры; их встречали вместе, и притом в самом добром согласии. |
