|
- Ваше сиятельство, покорнейше прошу разрешения заметить, - повторил Терра, не смущаясь, - что я почел своим долгом принять на себя защиту рабочих именно как верный слуга своего короля. Совесть подсказывает мне, что эти простодушные рабочие, готовые во всякое время умереть за своего короля и императора, ничем не оскорбили закона. - Так уж они готовы умереть? Впрочем, им в этом помогут. - Ланна отбросил очки, теперь ему стало труднее сохранять маску многоопытной мудрости, которую он надел, как для себя самого, так и для гостя. Показался намек на ямочку, осанка сделалась непринужденнее, а также и речь. - Чем вы руководствовались, милый друг, когда защищали "товарищей"? Впрочем, может быть, вы ничем и не руководствовались. В нашей власти придать делу другую окраску. Все зависит от вас... Господи! - выкрикнул он фистулой. Обо всем позабыв, он вскочил на кресло и нетерпеливо потянулся к стенным часам. Правда, им место было скорей на кухне, они тикали, совсем как будильник. Рейхсканцлер силился их открыть. - Каждый раз одно и то же, - ворчал он. - Из преклонения перед великой эпохой Бисмарка, которую видели эти часы, я иногда завожу их, но у меня не хватает сил слушать их тиканье. - Возясь с часами, он продолжал повествовать: - Я храню здесь реликвии великого человека. Вот его письменный стол, отчаянно исцарапанный, - все семидесятые годы запечатлелись на нем. Но когда вы к нему прикасаетесь, вас словно пронизывает электрический ток. - Да, в самом деле, - подтвердил Терра. - С глубоким благоговением перенес я сюда всю эту невзрачную обстановку, в которой протекала его титаническая деятельность, вплоть до папок и спичечниц! У меня хранится даже немного собственной почтовой бумаги великого мужа. - Наконец ему удалось остановить часы; он слез на пол. - Милый друг! - Теперь он двигался по комнате много свободнее, чем раньше. Кто-то постучал, и он сам взял у чиновника принесенную бумагу. - Ну, вот она, у нас в руках, - сказал он вне всякой связи с предыдущим разговором. - Дело слажено, вы можете немедленно отправляться в избирательный округ. - В избирательный округ? - переспросил Терра. - Я решил предоставить вам освободившийся мандат в рейхстаг. Пока что подождите противоречить или соглашаться. - Какая партия избирает меня? - Имперская партия, именуемая также партией свободных консерваторов. Фракция нуждается в интеллектуальных силах. Кое-кто вспомнил о вас. Не я, - добавил он в ответ на глубокий поклон Терра. Он остановился у письменного стола под портретом Бисмарка во весь рост, работы Ленбаха, и принял осанку государственного мужа: - Рейхсканцлер не занимается личным составом парламента, он стоит над партиями. - И так как Терра изобразил глубочайшее благоговение, он продолжал: - Теперь вы думаете: оно и видно; недаром он разглагольствует здесь и вербует в свою любимую партию удобных ему людей. Но это неверно, в данном случае я забочусь только о вашем благе. - Ваше сиятельство, - сказал Терра, прижав руку к сердцу, - вы всегда осыпали меня незаслуженными благодеяниями. Вряд ли найдется сердце, которое билось бы с такой горячей признательностью навстречу своему высокопоставленному другу и благодетелю, как мое. - Вам не придется ничем поступаться, если вы в равной мере будете и свободным и консервативным, - по-прежнему деловым тоном сказал Ланна. - А если бы и понадобилось поступиться! - воскликнул Терра в порыве преданности. - Я признаю за вами право на внутренние оговорки. Чем чаще мы будем работать вместе, тем меньше их останется. - Ланна обошел вокруг стола и сел рядом с Терра на диван, так что их колени соприкасались. |
