|
Чем чаще мы будем работать вместе, тем меньше их останется. - Ланна обошел вокруг стола и сел рядом с Терра на диван, так что их колени соприкасались. - Поймите меня, милый друг, у меня должны быть друзья в отдельных фракциях, иначе я потеряю почву под ногами. - Ваше сиятельство, вы возвышаетесь над партиями и над той почвой, на которой они стоят, - заметил Терра с холодной почтительностью. - Но они должны голосовать за меня. Ни один депутат не станет добровольно голосовать за министра, которого не знает, который не хочет быть с ним на равной ноге и вдобавок ничем ему не импонирует. - Потом в крайнем раздражении, тем неприятным голосом, каким он говорил, когда бывал раздражен, рейхсканцлер добавил: - Не всякому дано, облачившись в мундир с желтым воротником, нагонять страх на оппозицию и пинать ее своими смазными сапогами. - При этом он бросил взгляд на портрет Бисмарка в натуральную величину, висевший над письменным столом. Молчание. - Несомненно, только в силу ограниченной сообразительности, - осторожно начал Терра, - я из всего изложенного здесь вашим сиятельством выношу впечатление, что при подобных обстоятельствах министр должен приветствовать неограниченный парламентаризм, как величайший дар небес. - Кому вы это говорите! - Ланна вздохнул, но не слишком глубоко и продолжительно. И тут же снова перешел к фактам: - Мне нужны друзья, так как противников у меня довольно даже и в имперской партии! - Новый вздох, уже несколько глубже, а затем: - Вы, господин адвокат Терра, интеллигент ультрасовременной складки. Духовные устремления интересуют вас не меньше, чем реальная действительность. Я не раз беседовал с вами с самых восприимчивых лет вашей юности и льщу себя надеждой, что мое влияние играло некоторую роль в вашем незаурядном развитии. Взгляд. Терра поклонился. - Тогда в Либвальде вы необдуманно заняли позицию идеалистического анархизма. Теперь вы знаете, что именно идеалисту особенно важно быть в то же время и деловым человеком. - Да, это верно, - удивленно сказал Терра. Он широко раскрыл глаза и сосредоточенно ожидал, что последует дальше. А дальше последовало: - Возьмем ваших подстрекателей. Социал-демократ обсуждает в рейхстаге этот случай, никакого впечатления! Но вы? Допустим, накануне вы произнесли длинную речь, в которой дали безоговорочно положительную оценку моей политике. Вы, как и я, в социальных вопросах чрезвычайно осторожны, зато в вопросах культуры вы мыслите свободно. Всем ясно, что мы с вами действуем заодно. Если же вы после этого станете на защиту подстрекателей, какой получится эффект? Взгляд. Терра застыл с открытым ртом. - Эффект будет тот, что принадлежащие к вашей фракции представители тяжелой индустрии будут приперты к стенке, - подчеркнул Ланна. - После вашей речи можно было бы даже усомниться в гуманнейшем законе о тюремном заключении, не будь он случайно детищем его величества, - успокаиваясь, заключил Ланна. Терра смотрел на него с восхищением: "Значит, меня посылают против Кнака. Черт возьми! Идея, достойная меня". Терра водил языком по губам, все его лицо скорчилось в дьявольской гримасе. - Так надувают честных людей, которые твердо уповали на то, что они одни умеют обманывать. - Вслушайтесь в свой тон! Вы как-то странно гнусавите, - остановил его Ланна и кротко добавил: - Разрешите мне обратить ваше внимание на внешнюю сторону. Вы могли сказать и нечто более рискованное, но нельзя это подчеркивать гнусавым голосом и чересчур выразительной мимикой. Вам надо стать безличнее, надо стать деловым человеком, даже оставаясь самим собой. |
