|
А ну-ка, покажи! Толлебен протянул ей письмо, как послушный ребенок, - он ни о чем не спрашивал, он совсем растерялся. - Буквы вырезаны из газеты, - деловым тоном заметила она. - Нет! Вернее, это целый кусок из газетного романа-фельетона, не иначе. Мой возлюбленный будто бы пьет у меня чай в те дни, когда я не принимаю. - Она подняла глаза. - Послушай, значит это должно быть не сегодня. Сегодня мой приемный день. Вот что, я отменю прием и не извещу об отмене только чету Мангольф. Они приедут, хотя бы для того, чтобы не возбудить подозрения. Что ты на это скажешь? Толлебен попытался прибегнуть к привычному устрашающему ржанию, чему-то среднему между протестом и угрозой. - Если желаешь моей помощи, объяснись точнее. - Ну, угадай сам, кто твой враг! - сказала она спокойно. - Это враг твой, не мой. В нашем кругу обычно действуют целесообразно. Никому не придет в голову вырезывать из газет букву за буквой только для того, чтобы причинить вред женщине. Здесь дело в тебе, - повторила она. - Он подставляет мне ножку, чтобы я не был назначен статс-секретарем, - догадался Толлебен. - Верно, - подтвердила Алиса, затем: - Тебе здесь советуют войти ко мне в указанное время и самому во всем убедиться. То же самое тебе советую и я. Только встретишь ты не моего возлюбленного, - у меня его нет, - а своего врага. - Все это было сказано очень решительным тоном. Кончив, она поднялась. Толлебен также встал с места и поклонился по-рыцарски. Его помощь была обеспечена. Она понимала, что рискует всем. Терра мог узнать об отмене приема и прийти. Кого послать к нему? У нее не было телефона, за которым бы не следили. Но когда она все-таки решилась позвонить ему, никто не ответил. В последний момент, когда она совсем потеряла голову, ей пришел на ум отец. Граф Ланна как раз собирался в рейхстаг; она попросила его передать господину Терра, что она сегодня не принимает. Не успела она вернуться в красную гостиную, как явились Мангольфы. - Странно, что мы оказались одни, - сказала Алиса, указывая на чайный стол. - Я ждала всех своих друзей. Теперь нам хватит места и здесь, в уголке. - С этими словами она усадила их в глубокие кресла у самого входа в зимний сад. - Чем интимней, тем приятней. Главное, надо знать своих истинных друзей, - прибавила она с меланхоличной веселостью. Беллона обняла приятельницу картинным движением, проливая при этом слезы раскаяния. Мангольф молча уставился в пространство. Внезапно он заговорил о Терра в доброжелательном тоне. - Его отношения с вашим тестем мне не по душе, - возразила Алиса. - При его взглядах нельзя с полной искренностью представлять интересы военной промышленности. Мангольф расхохотался: - По-вашему, это так уж необычно? - Для господина Терра, конечно. Он всегда шел своим путем. - Тогда будьте уверены, что пожертвовать доводами разума было неизбежно. Только бездушные люди идут на это без особой крайности. Она посмотрела на страдальца; под высоким изжелта-бледным лбом топорщились брови, почти доходя до запавших висков. У нее явилось искушение заговорить откровенно. Но именно в этот миг чета обменялась многозначительным взглядом, и начался легкий разговор. В тишине прозвучал бой часов, гости поднялись. Мангольф уже поцеловал руку хозяйке дома, но Белла еще замешкалась. Когда Белла собралась уходить, Алиса сказала: - Твой муж ушел вперед. - Какой невежливый! - заметила Белла. Алиса посмотрела ей вслед, и они еще раз кивнули друг другу. |
