|
Он может себе это позволить, глупец. Глуп единственно тот, кто умирает. Боже мой, какой нелепый промах! Его дело, все его, созданное собственными руками, напряженное, строгое и осмысленное существование - под бездушным дулом пистолета! "Трагически глупая игра без выигрыша, а ставка - мое я!" - Я! Я! - громко повторил он, остановившись посреди кабинета, ударяя себя в грудь. Тут Мангольф опомнился. Он заметил, что уже в течение целого часа терзается ужасающим страхом. Надо положить этому конец! К телефону. "Господин генерал?" Да, сам Гекерот, его тяжелое дыхание. - Только что вернулся домой. Хорошенький сюрприз нам преподнесли. Конечно, позор падет на всю армию, не следовало иметь дело с интернациональным сбродом. Говорит, словно пьяный. К Мангольфу вернулось все его хладнокровие. - О чем вы говорите? - Ах, вы ничего не знаете! В самом деле ничего не знаете? Конечно, откуда же вам знать? Ваша дуэль не может состояться из-за смерти секунданта. - Что такое? Какой секундант? - выкрикнул он так резко, что Гекерот испугался. - Простите, ради бога, дорогой Мангольф, мне следовало немедленно позвонить, но если бы вы знали, в каком я состоянии! Однако не беспокойтесь, дуэль состоится непременно, только с опозданием; чести вашей ничто не угрожает, не беспокойтесь! Но послушайте! Все было отлично слажено, троекратный обмен выстрелами. Идея графа Финкенбурга, он на этом настаивал, в интересах вашего противника. Я, конечно, вел себя сдержанно, согласно вашим указаниям, и требовал - до потери боеспособности. Однако не преуспел, сожалею, следовательно - троекратный. Вы слушаете? - Слушаю. - Конечно, мне следовало к вам заехать. Я так и собирался. Но граф Финкенбург пристал, чтобы я отправился с ним в манеж посмотреть его кобылу. И там это случилось. - Граф Финкенбург упал с лошади? - Нет, его застрелили. - Его? - спросил Мангольф. - А не меня? - Он не знал, что говорит, но генерал, не слушая, кричал в трубку: - Выстрел в спину! Сзади! Трусливый и предательский. Позор падет на всю армию, помяните мое слово! Подозревают денщика Финкенбурга, но доказательств нет. Я лично обрабатывал его два часа. Солдаты держатся сплоченно, как стена. Правда, покойный был живодер. Воображаю, что нам преподнесет окаянная левая пресса! - Благодарю вас, господин генерал. Мангольф хотел повесить трубку, но Гекерот крикнул еще: - Конечно, сегодня ваше дело не может сладиться, сами понимаете, что тут на меня свалилось. Завтра начнем сначала. Послезавтра утром, если все пойдет ладно, вы будете стреляться. Мангольф сел, чтобы не подпрыгнуть до потолка. Спасен! Спасен судом божьим! Значит, дуэль действительно нечто вроде суда божьего. Человек, еще вчера ему совершенно неизвестный, вмешавшись сегодня в его судьбу, умер вместо него. Мангольф содрогнулся, почуяв руку всевышнего. Потом снова его охватила радость, - он закурил папиросу. Скорей в гущу жизни! На улице он увидел весеннее солнце и женщин. Ведь он еще молод! Тут вдруг ему пришло в голову, что он не успеет состариться, смертный приговор не отменен. Но время выиграно, значит все выиграно. Он уселся в кафе у большого зеркального окна. Шальная весенняя суета на площади подбодрила его, наглядно показывая неугомонный ход жизни. "И у меня есть лазейки, и не одна, а десять!" Однако каждая из лазеек, на которой он пытался остановиться, оказывалась несостоятельной. |
