|
Когда они опять вышли за пределы города, уже брезжил день. - Я не устал, - констатировал каждый из них, - нервы слишком взвинчены. Но мне хочется есть. Они обильно позавтракали, затем сели в автомобиль Мангольфа; свой Терра отослал. Сначала они медленно ехали сквозь молодую, яркую зелень, мимо наполненных щебетаньем садов. Этой свежести, этой близости к земле люди не ощущали еще совсем недавно, когда приходилось ездить только по железной дороге. С дуэлью было покончено; они дышали, они радовались, что могут передвигаться, ни от кого не завися, пользуясь небывалой свободой богатых людей, путешествующих в собственных автомобилях - этом новейшем изобретении, усладе доходных профессий. - Я, может быть, и негодяй, что продался твоему тестю, - сказал Терра, - но езда на автомобиле стоит того. - При этом он учтиво раскланивался с людьми, проезжавшими во встречных автомобилях. - Весь промышленный мир, - пояснил Терра громко и возбужденно. - Мы теперь всегда в пути. Дорогами завладели мы одни. Наши автомобили, обгоняющие друг друга, приводят нас к неопровержимому убеждению, что в один прекрасный день мы завладеем всей страной. Конец дворянству. Власть промышленной буржуазии опережает его на автомобилях - и с помощью флота. - Если Толлебен, как угроза, будет устранен, чего достигну я? - Вся гордыня Мангольфа прорвалась в этом вопросе. Вдруг их машина остановилась. Хаотическая свалка людей и сельскохозяйственных орудий: столкнулись автомобиль и телега с навозом; подбежавшие крестьяне поддерживали возмущенного возницу, двое путешественников не могли сладить с орущей толпой. И так как на них надвигались громадные вымазанные в навозе вилы, они вскочили с ногами на сиденье, как были, в автомобильных очках и макинтошах и, размахивая руками, словно утопающие, отчаянными криками призывали своего шофера. Тот исчез. Критический момент! Наконец у одного из них зародилась счастливая мысль. - Принц Генрих! - воскликнул он. - Мы расскажем принцу Генриху! Здесь вообще всем известная западня для автомобилей. Вы за это дорого заплатите. Наш председатель - принц Генрих! Крестьяне опешили. Вряд ли они знали принца, но чем туманнее угроза, тем сильнее ее действие: вилы опустились. Автомобиль и телегу расцепили. Мангольф послал на помощь своего шофера; тогда появился и второй шофер. Путешественники сняли очки. Какая неожиданность! Доктор Мерзер, граф Гаунфест! Один с грязно-желтым, другой с нарумяненным лицом. Завязалась беседа, задымили сигары, меж тем как укрощенные деньгами крестьяне с готовностью очищали автомобиль от навоза. Щелканье каблуков, рукопожатия; между удивленными шпалерами зрителей оба автомобиля разъехались в разные стороны. - Видишь, - сказал Терра, - граф Гаунфест едет даже в Кнакштадт. - Это дружба, - пояснил Мангольф. - У племянника Кнака высокопоставленные увлечения, - продолжал Терра. - Сознаемся откровенно! Очевидно, наш брат что-нибудь да стоит, если уж кнаковский племянник заводит себе графов. У промышленности свои интересы. Нерушимое право судить о том, получает ли фирма выгоды от сердечных дел господина доктора Мерзера, принадлежит единственно господину тайному советнику Кнаку. - Фон Кнаку, - подчеркнул Мангольф. - Значит, все-таки добился? - Терра потер руки. - Большое, но, по моему скромному разумению, вполне заслуженное отличие за плодотворную деятельность. - Такая высокопарность выражений немедленно внушила Мангольфу недоверие. - Ты недавно уже пел дифирамбы могуществу промышленной буржуазии. - Ну, а как же! - ответил Терра; он говорил просто, без всякого задора. |
