|
Почему она вздыхает? С Толлебеном не легко жить. И вдруг: - Правда, что у него есть ребенок? - Совсем другой тон, брови нахмурены. - У вас нет никакого основания держать меня в неведении. У него сын? - Дочь, - ответил Терра. - Значит, тоже не наследник. - Она рассмеялась. Затем тихо и строго: - Как это возможно, что у вас сын от той же женщины? - После чего она снова прошла в глубь зеленой галереи. Он стоял как громом пораженный. Она знает! Конечно, знает давно. Но знает не все. Он пошел вслед за ней. - Вы ошибаетесь, глубокоуважаемая графиня. - Мнимая дочь господина фон Толлебена отнюдь не его дочь. - Как? Княгиня Лили... - Она поправилась: - Так называемая княгиня Лили обманывает его? - Это ее призвание на земле, - сказал Терра. - Вас это все-таки не оправдывает. От кого же дочь у так называемой княгини? Ее тону нельзя было противиться. "Понятно, что вы вертите супругом как хотите", - подумал он. - Честь принадлежит моему другу Мангольфу, - сказал он вслух. - Я так и думала, с ним вы делитесь даже любовницей. - Мне было двадцать лет, когда я ее любил, - возразил он с жаром. - К тому же это прошло скорее, чем нам с вами понадобилось, чтобы быть несправедливо заподозренными и стать угрозой для жизни нескольких непричастных к делу людей. - Когда она, задетая за живое, опустила голову, он прибавил еще тверже: - Поверьте, сударыня, что из всех жизненных благ единственное неомраченное благо - чувственное наслаждение. Она слышала, как он тяжело дышит от ярости. Только когда он совсем успокоился, она сказала очень кротко: - Вы, вероятно, безгранично любите сына. Он просиял, он воскликнул пылко: - Вы бы посмотрели на него!.. Конечно, я не смею и думать об этом, - пролепетал он, всем своим видом прося о прощении. - А почему, собственно, это невозможно? - просто ответила она. - Я давно об этом мечтаю. Хотите - у вашей сестры Леи? - Вы это серьезно? - Я знакома с вашей сестрой. Недавно встретилась с ней у графини Альтгот. Какая бы она была прославленная актриса, если бы Альтгот не пригласила ее на чашку чая? На днях я заеду к вашей сестре. - Вы встретите там большое общество мужчин, - предупредил он. - Я приеду с Беллой Мангольф. А вы приходите со своим мальчиком. Как его зовут? - Клаудиус. - Клаудиус, - повторила она у самых его губ. Они стояли уже вне крытой аллеи, вероятно муж видел их теперь. Он мог даже слышать, о чем они так громко говорят. Все равно Алиса спросила: - Вы проводите меня наверх, в министерство иностранных дел? Губиц уже, наверно, дошел до апогея. - Но он услышал: "Я не отрекаюсь от тебя, мы пойдем ему навстречу". Они вошли в дом. Комнаты одна за другой открывались перед ними, и они вспоминали: здесь вот, здесь они впервые по-настоящему увидели друг друга. Обстановка другая; они искали место на полу, где стояли их ноги, когда вырвалось то слово, когда сверкнул тот незабываемый взгляд. Вон в той комнате, в пустом теперь кабинете, они некогда, еще в начале всех путей, обедали рядом... Вдруг Терра испугался: неподалеку от него из большого вольтеровского кресла высунулся и мгновенно снова скрылся старческий профиль с крючковатым носом и подбородком. |
