|
- Ваш враг - некий Мерзер. - Вы по-прежнему актер? - спросил Терра, чтобы собраться с мыслями. - Он предостерегает против вас Париж, - договорил Куршмид. - А! Вот почему вы ко мне заявились! Куршмид, не смущаясь: - Мерзер продает ваши планы в Париж. - Однако мне хотелось бы знать... - начал Терра. - А тамошние планы продаются вам, - прервал его Куршмид. - Вы и французы изощряетесь друг перед другом в новых изобретениях. Если одному удается перещеголять другого, тот бьет тревогу и подкупает первого. Это, вероятно, приводит к увеличению армии и уж во всяком случае к обновлению артиллерии, так вот и делаются дела. Верно я усвоил их? "Я сущий ребенок, - думал Терра. - Вообразил себе, что Мерзер удовольствуется резервным фондом... Как бы не так, он хочет меня поймать и подсылает ко мне этого субъекта". - Ваше здоровье, господин Куршмид! - И Терра совершил возлияние, совсем как в прежние времена. - Когда мы виделись в последний раз, вам не везло. Вы тщетно пытались заколоть во время свадьбы некоего жениха в знак рыцарского преклонения перед моей сестрой. Интересно знать, сохранилось ли по сей день это преклонение и удалась бы вам теперь такого рода попытка? - Тут Куршмид опустил свои дерзкие глаза. - Фрейлейн Леа Терра достигла всего того, что я предвидел, и даже большего. Не откажите передать ей, что она по-прежнему может располагать моей жизнью, только теперь это будет ей полезнее. Я служил в иностранном легионе. - Ваше здоровье! У вас, наверное, жажда. Немало вы намаялись. - Напрасно вы думаете. Я ничего хорошего и не ждал, ибо с первого дня сказал себе, что искупаю покушение на человеческую жизнь. Так легче исполнить свой долг и заслужить доверие. - Вы возмужали и раздались в груди. Ваши вихры были белесыми, а теперь они своим блеском оттеняют загорелый лоб. Вы стали внушительней на вид и, вероятно, крепче духом. Надо намотать себе на ус, что таковы следствия покушения на убийство. - Словом... - продолжал Куршмид невозмутимо. - Под конец я был назначен взводным. Это большое отличие. У меня в подчинении оказался человек, которому я сумел внушить доверие. Он выдавал себя за иностранца, но подозрительно быстро выучился по-французски. Я заметил, что он с образованием, и угадал, откуда он родом. За все эти годы мы вместе изучили африканские земли и нравы. Нам удалось проникнуть в разные тайны, ведь он был человек образованный. Из-за этого, однако, мы не раз подвергались опасностям. Хотя я был немец, а он француз, мы все делили дружно, опасности и мечты... Пока он не исчез. - Дезертировал? - Его неминуемо должны были преследовать и могли даже расстрелять. Но командиру это не удалось. - Куршмид играл, как на сцене, синева под глазами проступила явственнее. - Он, по-видимому, знал, кто мой товарищ, и обратился ко мне. Я, как друг, должен, мол, осторожно вернуть его, иными словами - спасти, пока он не попался... Командир дает мне с собой людей. Людям в первую голову было приказано следить за мной, своим начальником, это я сразу понял. - С военной точки зрения это полнейшая несуразность, господин Куршмид. - Замечание, пропущенное мимо ушей и даже, вероятно, не расслышанное. Куршмид драматически повествовал: - Подходим мы к цепи песчаных холмов. Люди мои уже взбираются вверх, я же замешкался внизу и оглядывал в бинокль песчаную равнину. Вдруг я чувствую, как меня тащат за ногу, и проваливаюсь в яму. - Ваше здоровье! - Я очутился у своего пропавшего товарища в каком-то кладохранилище. |
