|
В этот вечер он, как всегда, хотел сразу уйти к себе, но Белла остановила его. Неужели он забыл? Сегодня годовщина их свадьбы. Она робко улыбалась. Ему стало неприятно от сознания, что она борется, все еще борется за него. "Я не стою этого", - хотелось ему сказать, но он только сухо извинился. Он остался сух, хоть и видел, что она стареет, что ей грустно и она ищет сближения с ним. Она выслушала его, потом ответила покорно: - Я знаю, ты перегружен сверх меры и вчера до поздней ночи просидел на офицерской пирушке, а тебе нельзя пить. Да, конечно, они твои сторонники, тебе они нужны в политических целях. Но, может быть, сегодня у тебя найдется немного времени и для жены? - спросила она с насильственной веселостью; она отважилась открыть дверь в его спальню. Он учтиво ответил, что она соскучится так долго ждать его. - Вот моя ночь, - заметил он, раскладывая бумаги. Она не двигалась с места; она стояла поодаль, позади него и не садилась. Она увидела, как выступает на его все еще покрытом пышной черной шевелюрой черепе лобная кость, как провалились щеки. "Скоро он совсем будет похож на смерть, - осознала она и тут же подумала: - Что за сила, что за человек!" - И сердце у нее застучало с былой страстностью. Неужели он забыл, что она здесь? Она упустила момент и не решалась напомнить о себе; она стояла безмолвно и думала: "Я часто бывала глупа и вообще ничем не замечательна, он же большой человек. Но ведь мы уже так давно вместе. Что бы ни было в прошлом, теперь я отцвела. Молодость мою, подаренную ему, он мне не вернет, это даже ему не под силу". Еще немного, и она стала бы упрекать его за то, что он ее разлюбил. Как отчаянно боролась она с Леей Терра в уверенности, что единственная помеха - Леа, что после она вернет свое, забудутся все нарушения супружеского долга, все обиды, и она вернет свое - навсегда, до старости и до самого конца, А вместо этого? Он перестал бывать у Леи, но не шел и к ней. Никакой третьей у него тоже нет, Белла установила за ним слежку. Так что же это? Она ногой хотела придвинуть стул, но стула вблизи не было, и она, невзирая на усталость, продолжала стоять, чтобы не быть замеченной. Лишь рыдания выдали ее. Мангольф принес стул. - Прости! Прости, пожалуйста! Я был твердо уверен, что тебя здесь нет. - В этом ты всегда твердо уверен. Я тебе совсем не нужна. Нам лучше разойтись. Она говорила раздраженно, закрыв лицо носовым платком. Он подождал, чтобы она выплакалась. - Не будь ребенком! - сказал он затем. - Мы уже не молоды. Наше общественное положение... - Твоя карьера! Одна твоя карьера! - прервала она. - С самого начала одна твоя карьера! - Она отняла платок и недоуменно взглянула на него, как будто видела его впервые. - Даже из страха потерять меня и мое влияние ты не в силах сказать мне, что любишь меня. - Мы были больше, чем любовники: союзники, - вставил он, но стареющая женщина не слушала. Она продолжала недоуменно глядеть на него: - Почему ты бросил свою возлюбленную? С ней ты не стал бы рейхсканцлером. Меня ты хочешь сохранить, чтобы стать рейхсканцлером. Ты не любил ни ее, ни меня. Ты не способен любить. Он открыл было рот, но раздумал. Женщине в таком состоянии нельзя напоминать о том самом очевидном, что она хочет забыть. Разумный расчет, который привел мужчину к браку, мог превратиться в дружбу, в общность жизненных интересов. Да, - но молодая женщина, которую он заставил жить в атмосфере обмана, превратилась в обманутое жизнью создание, сидевшее здесь перед ним; такова была истина. |
