- Идут они все на хрен, - фыркнул Бувер, скрестив руки. Он с отвращением смотрел на нанизанную на кол собачью голову. - И теперь у нас это. Один из парней Винчетти... убивающий щенков...

- Где само туловище собаки?

- Чувак бросил остальное на заднем дворе, возле двери. Он всегда насаживает голову на кол на переднем дворе, а остальное оставляет на заднем, так чтобы когда "ковбои" будут сваливать, они тоже это увидели. Сдирает с шавки шкуру и распарывает брюхо. Мило, да?

- И ты отлично знаешь, что бедный щенок был еще жив, когда все это с ним происходило. - Мелоун снова покачал головой. - Какой же урод способен на такое?

- Как сказали федералы, наверное, какой-то дилер из Венесуэлы - именно оттуда идет тема с собачей головой. Черт, они, наверное, собак едят в этом своем сраном коммунякском гадюшнике.

Мэлоун все глубже впадал в уныние. Он не мог отвести взгляд от собачей головы. От этого крохотного белого пуделька.

- Чья это собака?

- Эделин Паркер...

- Черт!

- Она там уже все глаза выплакала.

- Я поговорю с ней. Попытайся разогнать остальных зевак, - И затем Мэлоун с удрученным видом направился к толстой, широколицей старухе, громко рыдающей во дворе.

- Ей-богу, Эделин, мне невыразимо жаль вашу собачку, - начал, было, он.

Старуха была безутешна. Ревела так - благослови ее Господь - что Мэлоуну хотелось дать этой неприятной синеволосой старухе крепкого пинка под зад.

- Найдите злодея, который сделал это с моей маленькой Флуффи! Найдите его, шеф! В противном случае, я использую все свое влияние, чтобы больше никогда не допустить вашего избрания.

Ну, вот, началось. Мэлоун положил ей руку на плечо и попытался увести в сторону ее дома. - Мы обязательно найдем его, Эделин. Даю слово. И когда найдем... он дорого заплатит.

- О, чушь! - проворчала Эделин. - У вас, полицейских, в последнее время кишка тонка, чтобы сделать что-то правильно. Нет, нет. Не как в старые добрые деньки. Если б у вас были яйца, как у настоящих мужиков, вы поймали бы этого монстра и прикончили! Но, нет, нет, вас будут больше беспокоить его гребаные права, Чтобы он обязательно получил справедливый суд. Все, кто мучает щенков, сами должны мучиться!

Господи, помоги, - подумал Мэлоун.

- Эделин, давайте больше не будем говорить об этом. Почему бы вам не пойти сейчас домой, выпить и попытаться успокоиться...

- И где вы были?! Где были вы и остальные ваши ленивые дармоеды, когда этот псих похищал мою бедную Флуффи? Скажите мне!

- Просто идите домой, Эделин...

Занудливая старуха отстранилась от Мэлоуна и протопала в сторону грязного кола, с насаженной на него головой щенка. Продолжая рыдать, она стянула голову с кола...

- О, нет, Эделин! - простонал Мэлоун. - Это же улика! Вы не можете просто взять и забрать ее!

- А вы меня остановите! Я устрою голове моей Флуффи достойные похороны, а если вам это не нравится, поцелуйте меня в задницу!

Когда женщина унеслась прочь, вернулся Бувер.

- Забудьте про голову, шеф. Вряд ли мы сможем снять с нее отпечатки.

- Едрен батон, - пробормотал Мэлоун.

- У вас есть какие-нибудь мысли по поводу поимки этого парня?

Мэлоун поправил усы.

- Думаю об этом. Ты же знаешь, как федералы делают это? Проводят операцию с внедрением.

- С внедрением? И как мы это сделаем?

- Будет непросто. Но, понимаешь, если будем действовать по-умному, сможем поймать этот кусок дерьма. И как только сделаем это, возможно, сумеем поймать самого Винчетти...

Боже, как же я его люблю, - думала Вероника про Майка, стоя за прилавком с видеокамерами.