- Да! Понимаете, если сделаете это правильно - как только что сделал я - сразу она не помрет. Всегда лучше, чтоб они были еще живы, когда вы только вставляете в них член.

- Вот это здорово, дядь! - воскликнул еще один голос за кадром. - Есть такое. Она все еще жива!

Я буду первым и покажу вам, парни, как это делается, - произнес голос. - Сынок? Вот. Направь камеру вниз...

Угол камеры сместился к промежности мужчины, к его уже извлеченному необрезанному пенису. Мужчина принялся проворно мастурбировать, пока не достиг эрекции, а затем он...

Что ж, прилежный читатель здесь сам догадается.

То, что "Гильза" смотрел на том экране последующие несколько минут, он не смог бы постичь и через миллион лет. По ходу этого извращенного деревенского представления раздавались возгласы самого грубого сорта, улюлюканье, вопли и крики, вроде: "Трахай ее в башку, парень! Я говорю, трахай!", "Да! Даааааааа! Нет ничего приятней, чем вогнать член по яйца в девкин мозг", "Вот так, вот так! Как тебе такое, детка? Нравится, когда я кончаю тебе в башку?", "Срань господня, пап! Наверное, это лучший кончун в моей жизни!" и т.д и т.п.

Когда фильм закончился, "Гильза" просто сидел с выпученными глазами.

- Видишь?! - заорал Поли. - Видишь, что сделали эти деревенщины?! - Он ударил кулаком по столу с такой силой, что ноутбук подпрыгнул. - Эта толстая девчонка - моя падчерица!

- Твоя... твоя...

- Да! Они просверлили дыру в черепе шестнадцатилетней девчонки и трахнули ее в мозг!

У "Гильзы" завибрировала нижняя челюсть.

- Это... это полный кабздец, Поли. Какое-то супермерзкое дерьмо, мужик...

- Без тебя знаю!

У "Гильзы" слегка кружилась голова от увиденного.

- То дерьмо, которое они сделали... Это еще отвратительнее, чем то, когда вы, парни, засовывайте людей головой в гигантскую "дырку" той толстухи. Эти чуваки... Они жесткие.

- И - черт! - самое хреновое то, что это мы - короли жесткого снаффа! Я и мои парни! А эти деревенщины только что уделали нас в нашей же игре! - Поли пнул ногой по стене и взвыл. - А разрешение картинки ты видел? Черт побери! У них даже гребаная камера лучше, чем наша! - и на пике этой тирады Поли в ярости бросился обратно в комнату Мельды. Он снова схватил "Хайбол" и сунул головой в зияющую вагину Мельды.

- Поли! Блин! - воскликнул "Гильза". - Почему ты срываешься на "Хайбол"? Она ж ничего не сделала!

- Знаю, - огрызнулся дон. Он просунул руки проститутке подмышки и с силой толкнул. "Хайбол" задергалась, словно под электротоком. - Я - в бешенстве! А когда я в бешенстве, мне нужно... нужно "выпустить пар"!

- Брось, Поли. Это неправильно! Это ж наша шлюха. У нее крутейшее во всем районе тело. Ты не можешь ее убить, просто потому что ты - в бешенстве. - "Гильза" рискнул положить руку Поли на плечо. - Послушай, братан. На хрен это. Давай зайдем к нам, чтоб ты смог остыть. А потом придумаем, как отплатить тем чувакам...

Поли принял ко вниманию его доводы, и едва "Хайбол" снова начала конвульсировать, позволил ее голове вывалиться наружу.

- Да, да... Я... думаю, ты прав.

"Хайбол" лежала, содрогаясь, на полу, глаза у нее готовы были выпрыгнуть из орбит. Когда "Гильза" снял у нее со рта скотч, она задергалась, выгнула спину, завизжала и потеряла сознание.

- Давай, Поли. Пойдем в "хату", - пригласил чернокожий. Остудимся.

- Да, да, - отрешенно произнес Поли, заглаживая волосы назад.

- Пока, "Гильза", - сказала Мельда.

"Гильза" бросил полный ужаса взгляд на чудовище - ее бугрящееся от жира лицо растянулось в нелепой ухмылке. Пуская слюни, она помахала толстой, грязной лапой.

- Э.