- Нисколько, мужик! - ответил Сунг.

"Гильза" вернулся к своему любимому "хиту".

- Наша "туса" самая офигенная. Высшая, клевая, охрененная.

- Да, мужик. В прошлый раз нам потребовалась неделя продать то, что мы сегодня продали за день.

- Черт, походу, кризис внезапно кончился, - заметил "Гильза" с надеждой в голосе. - Походу, мой лучший дружбан Обама починил экономику. "Герыч" расходится, только в путь.

- Да, мужик, - сказал Мендуэз, - и, думаю, у нас осталось еще три кило.

- Ага! Три, - подтвердил Сунг. - Наша "туса" - самая обалденная!

Трое кретинов продолжили путь. "Гильза"... потер себе между ног.

- И теперь у нас есть своя собственная шлюха с офигеннейшим телом.

Мендуэз тоже сжал себе промежность.

- А где она сегодня, мужик?

- Обслуживает клиентов?

- Не, на "хате", расфасовывает следующий килограмм. Знаете, дружбаны, что я думаю? У нас все схвачено - за все заплачено. Поли с парнями "герыч" привозит, "Хайболл" фасует, мы прессуем. Все по уму.

Мэндуэз нахмурился.

- Прессуем? Что ты имеешь в виду, мужик?

- Да, "Гильза". Что значит "прессуем"?

"Гильза" сник.

- Черт. Да, ничего не значит. Я так сказал, просто чтоб в рифму было.

Хохот троицы разнесся по темной улице.

Когда они завернули за угол, следующая улица по своему состоянию еще сильнее уступала предыдущей. Много старых и унылых трех- и многоквартирных домов, на высоких оградах которых висело потрепанное белье, хлопающее на холодном ветру. Но на крыльце одного "трехквартирника" сидело несколько молодых "латиноамериканцев".

- Никчемные куски дерьма, - зловеще произнес Мендуэз.

"Гильза" ухмыльнулся, и направил на них палец, словно пистолет.

Угрюмые "латинос" скосили взгляды в сторону троицы, затем встали и вошли в дом.

- Черт, еще одни новые "ковбои". "Мексикашки" продают свое дешевое дерьмо в нашем городе. Блин, раздавлю этих тараканов.

- Конкуренция, мужик, - сказал "Гильза". - Это часть бизнеса, как говорит мой главный дружбан Поли. - Он похлопал Мендуэза по плечу. - Похоже, на сегодня у тебя есть работенка, Мендуэз. Тебе нужно сделать то "собачье" дело и послать этим "фраерам" весточку. А если не сработает, блин, просто "завалим" этих ублюдков.

- Эй, я только что видел на улице новенького щенка!

- Да, мужик, я тоже его видел. Возле дома, где живет тот засранец Гиллер. Мендуэз произнес слово "Гиллер", как "Гиилер".

- А, тот белый урод? Черт.  Помню, однажды зажигал под свою "музычку", пока шел по улице, и знаете, что тот белый урод сказал? Он сказал: "Неграм на этой улице не место". Черт.  Вот белый урод. Я - первый парень на районе, я - король улиц, мать его, а не негр. Да, Мендуэз, почему б тебе не поймать щенка этого белого урода и не сделай с ним твое "собачье" дело?

- Конечно, мужик. Без проблем.

- Пора уже сваливать отсюда, дружбаны. Давайте возвращать наши задницы на склад. Мне нужно окунуть свой "конец" в "кассовый аппарат" "Хайбол", разве не знаете? И лучше пусть та сучка как следует постирает наше белье, как я ей сказал, иначе отмудохаю ее!

- Черт, да, мужик, - с энтузиазмом воскликнул Сунг и потер себе промежность. - Давайте возвращаться на "хату"!

Мендуэз продолжал потирать себе между ног.

- Вы, парни, идите вперед. Я мне сперва нужно поймать щенка того куска дерьма, Гиллера, - затем он повернулся и пошел по другой улице.

- Идем, Сунг. - "Гильза" собирался, было, направиться обратно на склад, но внезапно остановился и поднес руку ко лбу.