Барт чертыхнулся:

– Как нам сохранить дело в тайне, черт бы ее побрал? Как только в понедельник откроется суд, все наши юристы об этом узнают. И скажут отцу.

Барт смотрел в пол, спрашивая себя, откуда у Лусинды Крус информация и можно ли эту бабу как‑то заткнуть. Адвокат Грейс превратилась в проблему. Не пришло ли время избавиться от нее? Он поднял взгляд на Майкла, который пристально, выжидающе смотрел на него.

– Думаете, это Соломон ей сообщил? – спросил Барт.

– Сукин сын. Готов поспорить, ты прав. – Майкл повернулся к брату: – Я тебя предупреждал, черт тебя возьми. Соломону не нужно нас убивать. Он просто нас погубит.

Щеки Криса вспыхнули, но наживку он не заглотил.

– Вопрос в том – что мы можем с этим сделать, если вообще что‑то можем.

– Черт, теперь слишком поздно! – вскипел Майкл. – Лошадь выбежала из конюшни! Конюшня горит! Теперь закрывай двери, не закрывай – толку никакого.

Крис откинулся в кресле, переплетя пальцы на животе с таким видом, будто его так и подмывает придушить брата.

– Мы еще можем справиться, – сказал он. – Постараемся придержать информацию до тех пор, пока все не свершится. Выборы завтра. Если отец не узнает о запросах в суд до понедельника, тогда Гома уже…

Барт застонал. Стон вырвался у него невольно. Братья замерли.

– Я пришел с плохой вестью, – сказал Логан. – От Гомы.

Майкл чертыхнулся, его разозленное лицо покраснело.

– Что теперь? Оружие по пути совсем растаяло?

– Нет, нет, – ответил Барт. – Оружие прибыло. Но Гома говорит, что его людям нужно еще денег. Они волнуются, что переворот может не удаться.

– Должен удаться, – сухо произнес Крис.

– Попытайтесь сказать это африканскому солдату, который сидит на корточках в пыли на ранчо Гомы, думая, что может завтра умереть.

– Сколько?

– Не так чтоб очень много, – сказал Барт, стараясь придать своим словам шутливый оттенок. – Миллион баксов.

Майкл грубо выругался:

– Миллион долларов? Это вымогательство. Гома ждал до последней минуты, а потом…

– Гома, вероятно, заберет себе половину, – признал Барт, – но остального будет достаточно, чтобы задобрить солдат. Я знаю, что миллион – это крупная сумма, даже для вас, ребята, но мы зашли так далеко…

Телефон на столе зазвонил. Крис рявкнул в трубку: «Да», и его глаза расширились. Он посмотрел на Майкла и одними губами сказал: «Отец».

– О черт, – пробормотал Майкл.

Барт прекрасно знал, что сейчас слышит от старика Крис. До него, должно быть, дошли слухи об урановой сделке.

Лицо Криса полыхало огнем.

– Да, сэр, – сказал он. – Но если я могу сказать…

Что бы он ни собирался сказать, возможности такой ему не дали. Барт догадался, что старик не хотел слушать никаких оправданий.

Крис два раза сказал: «Да, сэр», один раз: «Нет, сэр», и закончил словом «немедленно». Его рука дрожала, когда он клал трубку.

– Он слышал о Нигере, – сказал Крис. – Он хочет, чтобы мы немедленно ехали к нему в Приют Головореза. Он вне себя.

Майкл провел рукой по голове, по лицу, словно стирая тревогу.

Беспокойство нарастало и в Барте. Старик может расстроить весь план одним взмахом руки. Барт не получит своей доли. Черт, может даже потерять работу. Проклятье.

– Мы его обманем, – сказал Майкл. – Полетим в Приют и чего‑нибудь наплетем, отговоримся.