Убийца Клайда мог ждать его в мотеле. Но выбора у Соломона не было, Ему требовалось доказательство от Виктора Амаду.

На ходу он набрал номера Лусинды Крус, но по‑прежнему не получил ответа. Попытался дозвониться до Амаду, сказать, что опаздывает. Без результата.

Соломон торопливо шагал по темнеющим улицам, чувствуя себя одиноким, уязвимым. И полным дурных предчувствий.

Глава 59

Соломон почти добрался до мотеля, когда из переулка качнулась к нему смутная фигура. Соломон отскочил назад, поначалу приняв человека за грабителя, потом за пьяницу или наркомана, какого‑нибудь блюющего обитателя улиц. Но пошатывающийся мужчина назвал Соломона по имени.

Виктор Амаду. С мокрым, измученным лицом. Он споткнулся и привалился к Соломону. Пьян? Накачался наркотиками? Когда Соломон подхватил его, то почувствовал под рукой теплую липкую кровь.

– Внутрь, – прошептал Амаду. – Введите меня внутрь.

Соломон обнял его за плечи и почти пронес через парковку мотеля.

– Это наверху. Вы справитесь?

Амаду кивнул и поставил ногу на нижнюю ступеньку, но, пока они взбирались по лестнице, большую часть его веса принимал на себя Соломон. По шаткой галерее он протащил его до своей комнаты и прислонил к стене, чтобы достать ключи и открыть дверь. Все это походило на возню с пьяным, если не считать того, что оба были в крови и Амаду дышал коротко и с присвистом.

Соломон втянул Амаду в комнату и уложил на кровать. Вернулся к двери, высунул голову и окинул взглядом парковку. Никого. Им повезло.

Амаду застонал. Соломон включил свет и склонился над ним. Разорвал пропитавшуюся кровью рубашку Амаду и увидел слева, под сердцем, пулевое отверстие, недалеко от пустой кобуры. Кровь в ране пузырилась. Было прострелено легкое.

– Я вызову «скорую».

– Нет, – сказал Амаду. – Слишком поздно. У меня был выбор. Поехать в больницу или прийти сюда. Это важнее.

Слабой рукой он дотянулся до внутреннего кармана пиджака и вытащил длинный конверт. Конверт был пропитан кровью, но Соломон взял его у Амаду и открыл. Внутри лежала пачка окровавленных документов, в которые была завернута цветная фотография. На ней Майкл Шеффилд, в темных очках, разговаривал с толстым чернокожим мужчиной в военной форме. Они сидели на балконе, за ними расстилались выцветшие пастбища.

– Гома?

– Это он, – прохрипел Амаду. – Теперь они в любой момент могут двинуться на Ниамей. Вооруженные Шеффилдами.

Соломон бросился в ванную, вернулся с полотенцем, смоченным в холодной воде, и вытер со лба Амаду пот.

– Нужно оказать вам помощь, – сказал Соломон.

– Да, конечно, – ответил нигерец. – Но сначала вы должны уйти. Если вы будете здесь, когда приедет полиция, вы уже не уйдете…

– Я никуда не уйду, – сказал Соломон. – Я прослежу, чтобы вам…

– Но вы должны предупредить Шеффилдов. Туда едут убийцы.

Соломон застыл.

– Убийцы? Едут куда?

– В усадьбу старика.

– В Приют Головореза?

Амаду еле‑еле кивнул.

– Они убьют всех.

– Почему вы мне не позвонили?

– Когда в меня выстрелили, я уронил телефон.

– Кто в вас стрелял, Виктор?

– Мирабо.

– Посол ?

– Я хотел позвонить вам, предупредить. Он выстрелил в меня из моего же пистолета. Я сбил Мирабо с ног и убежал.

– Замолчите. Поберегите силы.

– Они планируют сфальсифицировать выборы.