Амаду изучил выставленные под стеклом на прилавке пирожные и разочарованно покачал головой.

– У них несвежий вид, – пробормотал он, обращаясь к Соломону.

Они заказали кофе и, отнеся горячие бумажные чашки к самому уединенному столику, сели друг против друга. Амаду понюхал кофе, сделал глоток и пожал плечами, как бы говоря: «Придется удовольствоваться этим».

– Итак, Виктор, – сказал Соломон. – Откуда вы? Из Нигера?

– Я работаю у Клода Мирабо, посла Нигера в Соединенных Штатах. Обычно мы сидим в Вашингтоне. Но в Сан‑Франциско мы приехали, чтобы встретиться с Шеффилдами и отговорить их от вмешательства в дела нашей страны.

Соломон лишь кивнул, стараясь не показать, как мало ему известно.

– Перед нашей с вами встречей в коридоре мы провели крайне неудовлетворительную встречу с Кристофером Шеффилдом. Вообще‑то нам нужен был Майкл Шеффилд, но его не оказалось.

– Он был в Африке, – сказал Соломон.

– Я слышал об этом. Но, если он в то время находился в нашей стране, он въехал туда нелегально. Регистрации не было. Я проверил.

– Насколько трудно въехать незамеченным?

– К сожалению, совсем нетрудно. Наши границы прозрачны. Мы не можем уследить даже за скотиной, которая бродит туда‑сюда, не говоря уж о людях, которые гораздо хитрее. Майкл мог встречаться с генералом Гомой на его ранчо, у самой границы. Это вероятно.

– С Гомой?

– Вы о нем знаете?

Соломону ужасно не хотелось раскрывать свои карты, но он никогда не слышал этого имени, в чем и признался Амаду.

– А. Тогда, быть может, вам не помешает небольшое знакомство с системой правления Нигера.

– Почему нет?

Амаду улыбнулся и, глотнув кофе, начал:

– Мы – демократическая республика, так? Каждые пять лет у нас проходят выборы президента. Очередные состоятся в это воскресенье. В последние десять лет нашим президентом был человек по имени Ибрагим Будро.

Соломон кивнул. Он находил это имя в интернете.

– У Будро, скажем так, не самая лучшая репутация, – продолжал Амаду. – Наша страна очень бедна, однако он разбогател на своем посту. Это всегда… э… подозрительно.

– Вы подразумеваете, что он нечист на руку?

Амаду засмеялся, обнажив яркие, ровные зубы.

– Очень хорошо. Обожаю выражение «нечист на руку». Такое американское. Да, вы бы сказали, что он нечист на руку. Он прикарманивает деньги, которые должны идти народу. Многие страны и ООН присылали в Нигер деньги и продовольствие во время неурожая. Будро и его люди забирали большую часть денег, а еду продавали. Мой народ голодает…

– А Будро и его дружки богатеют.

– Точно. Наша страна живет сельским хозяйством, в основном животноводством, но засуха погубила пастбища. У нас не так много природных ресурсов…

– А как насчет урана?

Глаза Амаду вспыхнули:

– А! Вот мы и подбираемся к сути вопроса. У нас вторые по величине залежи урановой руды в мире, после Австралии. Две огромные шахты рядом с городом Арлит и завод по производству желтого кека, которым управляет группа французских бизнесменов.

– Позвольте мне угадать: они платят Будро.

– Вы очень сообразительный человек, мистер Гейдж.

– Оставьте. Как сюда вписываются Шеффилды?

Амаду поднял длинный палец:

– Еще немного информации общего порядка. Как я сказал, в воскресенье моя страна голосует. Будро, естественно, снова выставляет свою кандидатуру и лезет из кожи вон, чтобы дело решилось в его пользу. Но велика вероятность того, что народ проголосует не за него, а за некоего Жака Лорана.