Крис задумчиво гладил большим пальцем ладонь Дрейк, поднял на девчонку вопросительный взгляд.

– Что делает счастливой тебя? – Он выстрелил наугад, надеясь попасть в искренность.

Но в этом вся Дрейк – она действительно отвечала честно. Но не говорила про то, что творится на душе.

– Сегодня – панкейки. – Тат озорно улыбнулась. – И симпатичная телочка рядом.

Крис

Карамельного сиропа оказалось мало – Крис заказал второй. И только улыбнулся. Дрейк ожила: с удовольствием жевала свои блинчики, вертелась на месте, улыбалась, смотрела то в окно на Литейный проспект, то на посетителей, то на красочный интерьер в стиле поп-арт кафешки, где в меню были только панкейки, то на него. И когда ловила на себе смеющийся, почти нежный взгляд Криса, в непонимании хмурилась, словно спрашивая: «Что не так?»

А все так, как должно быть, поэтому Вертинский только пожимал плечами. Все так: ее бегающие по интерьеру живые темные глаза, полные трескающиеся губы в сиропе, язык, с наслаждением этот сироп слизывающий, – все так. Ее смех и то, как она показывает мем, посланный сестрой, ее вопросительные взгляды и смешинки в уголках губ – все так.

Вдруг Татум замерла. Улыбка слетела даже с губ парня, так это выглядело неожиданно и неуместно. Живая, беспокойная Дрейк вдруг застыла в пространстве, уставившись в одну точку, будто вспомнила что-то важное, а затем медленно перевела взгляд на Вертинского.

– Крис… – Она поудобнее перехватила вилку, опустила глаза, но коротко улыбнулась. – Вчера… спасибо, что был рядом.

Она вдруг поняла, что не говорила этого. А сказать эти слова было нужно.

– Не благодари. – Он скупо улыбнулся. – Это ты в пятницу… не собрала меня по кусочкам, но остановила, прежде чем я на всех скоростях понесся в стену.

– Ты выглядишь лучше, – согласилась Тат, одаривая парня теплым взглядом.

Крис смутился: Дрейк смотрела на него так, будто желала ему добра со всего мира. Как она могла минуту назад бешено материться, когда капнула сиропом на юбку, а теперь смотреть на него так… что у Вертинского желудок куда-то ниже проваливался?

– И чувствую себя лучше, – прочистив горло, пробубнил Крис, ерзая на стуле. – Даже снова вижу перспективы.

Ее неожиданная благодарность выбила почву из-под ног. Дрейк будто говорила о чем-то куда более значимом, чем холодный ужин в постель. Будто он жизнь ей спас, не меньше. Хотя, учитывая то, что он сам чувствовал вчера себя при смерти рядом с ней, может, в ее горячем «спасибо» был смысл.

– Ты поэтому вчера так светился? – Шкодливая улыбка расползлась на губах Дрейк, она тихо хихикнула, исподлобья смотря на парня.

Крис улыбнулся.

– Я поговорил с отцом. Сказал, что сначала хочу получить образование, нанять зама и не разрываться между двумя стульями.

– Как он отреагировал? – Дрейк спрашивала настороженно.

– Сказал, что гордится мной.

Татум снова замерла, круглыми глазами глядя на парня, затем поднялась с места, одним рывком оказалась рядом. Парень отшатнулся от неожиданности, но Дрейк было плевать – она заключила его в крепкие объятия, с жаром выдыхая слова куда-то в шею.

– Крис… я так счастлива за тебя!.. – Вертинский отмер через секунду, в ответ обнимая девушку. Прикрыл глаза, понимая: самые значимые моменты мы не видим, а чувствуем сердцем. Тат отстранилась, заглянула ему в глаза, высматривала в них что-то несколько секунд, вернулась на свое место. После по-детски наивно улыбнулась, кивая на порцию блинчиков Криса. – Будешь доедать?

Вертинский спрятал смешок за кашлем, Дрейк залилась смехом.