— Как у шимпанзе и бонобо, а также горилл и большинства других приматов.

— Но у людей вздутие гениталий пропало не для того, чтобы скрыть факт овуляции, — сказал Понтер. — Оно пропало тогда, когда перестало быть эффективно в качестве сигнала. Когда климат стал холоднее, и люди начали носить одежду. Такой тип визуальной сигнализации, базирующийся на напитывании тканей жидкостью, требует значительных энергозатрат; он потерял своё значение, когда мы начали укрывать свои тела шкурами животных. Но — по крайней мере, у моего народа — факт овуляции по-прежнему легко устанавливается с помощью обоняния.

— Вы можете учуять овуляцию так же, как и менструацию? — спросил Рубен.

— Связанные с нею… химические вещества.

— Феромоны, — подсказал Рубен.

Мэри медленно кивнула.

— Получается, — сказала она, скорее для себя, чем для Понтера, — что самцы могут удалиться на неделю и больше, не беспокоясь о том, что их самки забеременеют от кого-то другого.

— Точно так, — сказал Понтер. — Но не только это.

— Да? — сказала Мэри.

— Мы считаем, что причиной того, что наши предки-мужчины «уходили в лес» — думаю, у вас тоже должна быть похожая метафора — было то, что женщины становились весьма неприятны во время Последних Пяти.

— Последних Пяти? — переспросила Луиза.

— Последние пять дней месяца перед самым началом нового цикла.

— О, — догадался Рубен. — ПМС. Предменструальный синдром.

— Да, — сказал Понтер. — Но, конечно, это не настоящая причина. — Он слегка повёл плечами. — Моя дочь Жасмель изучает историю до начала отсчёта поколений, она мне объяснила. На самом деле было вот что. Мужчины постоянно дрались за доступ к женщинам. Но, как заметила Мэре, доступ к женщинам эволюционно значим только в течение той части каждого месяца, когда женщина может забеременеть. Поскольку циклы всех женщин синхронизированы, мужчины гораздо лучше ладили друг с другом, живя отдельно на протяжении большей части месяца, и появляясь всей толпой в критический для производства потомства период. Не женская раздражительность породила такое поведение, а мужская склонность к насилию.

Мэри кивнула. С тех пор, когда она вела тот курс, минули годы, но всё выглядело донельзя типично: мужчины создают проблемы и обвиняют в них женщин. Мэри не знала, встретится ли когда-нибудь хоть с одной женщиной из мира Понтера, но уже сейчас ощущала несомненное сродство со своими неандертальскими сёстрами.

Глава 37

— Здравый день, Даклар, — сказала Жасмель, входя в дом. Хотя Жасмель Кет и Даклар Болбай жили в одном доме, они почти не разговаривали со дня доосларм басадларм.

— Здравый день, — холодно ответила Болбай. — Если ты… — её ноздри расширились. — Ты не одна.

За спиной Жасмель в дом вошёл Адекор.

— Здравый день, — сказал он.

Болбай посмотрела на Жасмель.

— Опять какое-то коварство, дитя?

— Не коварство, — сказала Жасмель. — Беспокойство. За тебя и за моего отца.

— Чего вы хотите от меня? — спросила Болбай, пристально вглядываясь в Адекора.

— Правды, — ответил он. — Только правды.

— О чём?

— О тебе. О том, почему ты преследуешь меня.

— Не я нахожусь под следствием, — сказала Болбай.

— Нет, — согласился Адекор. — Пока нет. Но это легко изменить.

— О чём ты говоришь?

— Я готов передать тебе собственный пакет документов, — сказал Адекор.