Кузьма, напуганный вторжением МУРа и лихим шмоном, проведенным на даче, пытался отговорить Хозяина от столь рискованной затеи, напоминая о волчьем нюхе Турецкого, но «важняк» находился далеко, в Гармише, а остальные были укрощены гневом Президента.

— Другого такого случая у нас не будет! — рассуждал он. — Сделаем аппарат и махнем на Майами. Поживем там месяц, пока «игрушку» скопируют, и, если тут шума не будет, вернемся.

— А Людочка? — спросил охранник.

— Я уже с ней договорился. Там и брак зарегистрируем. Проведем медовый месяц. Ты себе подыщешь крутую негритяночку и разомнешь свои старые члены. А на это время пришлем сюда ребятишек, пусть они расчистят поле для гольфа, уберут урода Турецкого, Грязнова, его племянника, отправим их на инвалидность, припугнем остальных, всех, кто был замешан в этом наглом вторжении. Никому не прощу. Все равно наступает лето, время отпусков, а с делами Санин один управится. Прибавлю ему процентик, это несколько миллионов, он землю будет рыть. Без аппарата в Америке появляться не могу. Раструбил всем, Билли уже губы раскатал, у него врагов тоже хватает, а я вдруг обосранный приеду. Такого со Станкевичем еще не бывало. И не будет!

— А что потом с Басовым-Володиным? — спросил Кузьма.

Геннадий Генрихович помолчал.

— Посмотрим. Нам главное — его сломать. Если сделает аппарат, то будет замаран. Думаю, он либо сам покончит с собой, как Тюменин, а если выдержит, то станет на нас работать, никуда не денется. Меня тоже больше всего Турецкий беспокоит. Фанатик истины. Он крепкий орешек. Я уже звонил Фомину. Но тот сам мандражирует. Его неожиданно вознамерились куда-то перевести, даже с повышением, а Антитеррористический центр слить с МВД, словом, обычная чехарда. Мне только непонятно, почему Белов стал играть в эти игры. Накануне того шмона Турецкий с генеральным были у Белова. Зачем, что они решали? Потом, правда, этого вшивого следователя услали в Гармиш. Мне доложили, что американцы прислали письмо с предложением сделать Турецкого заместителем Реддвея. Я надеюсь, что это и явилось темой обсуждения. Такой поворот событий был бы нам на руку. Вот там, на Западе, мы бы его крепко заарканили. — Геннадий Генрихович ядовито усмехнулся. — Девочки там что надо, а он слабак в этом отношении.

Станкевич налил себе мартини. Кузьма с завистью посмотрел на него. Хозяин помедлил и налил ему полстакана.

— Ладно, расслабься! — сказал Геннадий Генрихович. — А то и тебе нервотрепки хватило через край. Но больше ни-ни!

Турецкий сидел в кабинете Меркулова, выслушивая все неприятные новости, свалившиеся на прокуратуру после неудачного шмона на даче Станкевича. Бывший помощник пожаловался Президенту, а тот, вызвав к себе Белова и генерального прокурора, в категорической форме запретил подобные акции, не став даже выслушивать аргументы двух сановных лиц. Президент сказал: есть факты, пожалуйста, подписывайте ордер на арест, на обыск, на что угодно. Нет — соблюдайте законность, которую они же по своему положению призваны защищать.

— Я сам ездил извиняться, и Дениса, естественно, снял с поста номер один, — закончил Костя.

— Но Басов там, у него, я же чувствую! — восстал Турецкий.

— Знаешь, Саша, ты же не институтка, чтобы кричать о том, что ты чувствуешь! Извини, что напоминаю о прописных истинах. Вот привезут Нортона, он даст показания, тогда я первый подпишу ордер на арест и обыск. А сейчас за эту инициативу нам с тобой не только по шапке дадут, но и самих в Лефортово отправят. А у меня два инфаркта уже было. — И словно в доказательство Костя вытащил пузырек с таблетками и проглотил две штуки.