– Да ладно, не парься, – усмехается он. – Понял я, что ты нарочно мне подставился, чтобы я мог с острова уйти. Интересный ты парень, Брайан, сам меня сдал и сам же бежать помогаешь. Никак совесть замучила, а?

Я молчу, хотя мог бы сказать, что совесть здесь ни при чем. Я почти уверен, что Виктор – один из Игроков. Не знаю, действует ли он по собственной воле или его используют втемную, как и Ирэн, но у меня на него есть конкретные планы, вот только ему об этом знать совсем необязательно. Пусть считает, что меня замучила совесть, а мне пора переходить ко второму уровню Игры. Кажется, я начинаю понимать правила и готов сыграть по ним. Да, я готов доказать этим таинственным Игрокам, что не они одни умеют ИГРАТЬ! Кстати, если я все понял правильно, то Виктора они вытаскивать не станут, а просто пожертвуют им, как выполнившей свою задачу пешкой.

– Так что будем делать, Вик? – спрашиваю.

– Ты в воду прыгать, – отвечает он и глушит горизонтальные двигатели. – Я сейчас спущусь пониже, и сигай. Ты плавать-то умеешь? Хотя не важно, они тебя быстро подберут, утонуть не дадут.

– А ты?

– А я вот. – Он указывает на взрывчатку. – Прикрепи ее к сиденью и прыгай.

– Взорвешься? – догадываюсь. Он молчит. Мобиль зависает в метре над верхушками волн. Я качаю головой: – Это не выход.

– А у меня нет выхода. – Тойер смотрит на окружившие нас ощетинившиеся пулеметами «Бутвили». – Уйти мне все равно не дадут. Говорю же, я сам ставил им безопасность и знаю, что с Лалибу сейчас и мышь не ускользнет. Так что возьмут они меня тепленьким. А потом что со мною будет, ты и сам знаешь. А я не хочу, чтобы со мной «развлекались» мои же бывшие ученики. Нет, я такого удовольствия Санчесу не доставлю…

– Ты погоди, – перебиваю, – от них можно уйти. Пока я рядом с тобой, а у меня на шее взрывчатка, ты в безопасности. Они не станут ни стрелять по мобилю, ни снимать тебя снайперами, потому что, умирая, ты разожмешь руку, и я погибну.

– Все верно, – соглашается Тойер. – Они не станут стрелять в меня. Они сейчас дождутся лайдера и долбанут нас парализующим полем. Я сам, кретин, закупал и устанавливал для них парализатор.

Лайдер! Парализующее поле! О таком повороте я не подумал. От лайдера на мобиле не уйти – скорости слишком разные, а парализующее поле зафиксирует нас в полной неподвижности, и они смогут оттащить «Ситарру» гравитационной сетью к берегу, вскрыть мобиль и без помех снять с нас взрывчатку, а мы все это время и пальцем не сможем шевельнуть.

– Тогда чего же ты ждешь? – ору я на Виктора. – Включай двигатели и деру, пока и в самом деле лайдер не подоспел!

– Говорю же, бесполезно, – огрызается он. – Мы все равно и от «Бутвилей» не уйдем. Там за штурвалами такие пилоты сидят, что любому гонщику фору могут дать. Я сам подбирал в отряд людей, и сам обучал их вот таким захватам.

– А ну вали из-за штурвала, учитель хренов! – рычу я. – Обучал он, видите ли! Вот я сейчас посмотрю, что ты там за гонщиков насобирал и чему их научил!

Тойер раздраженно пожимает плечами, но пересаживается, а я втискиваюсь в кресло пилота, врубаю движки на максимум и посылаю машину прямо на замершие перед нами мобили.

– Отличная штука таран, – ехидничает Виктор, но голос его едва заметно дрожит.

Ему не по себе. Еще бы! Очень непросто вот так нестись прямо в лоб титановой махине, не будучи уверенным до конца, что сидящий в ней пилот уступит тебе дорогу. Но я-то знаю, что уступит. Никуда не денется.