Сажусь на черный стильный диван и терпеливо жду, пока Том разберется с напитками. Он изо всех сил тянет время, и я чувствую, что ему сейчас легче в одиночку взять Шершейский банк, чем заговорить со мной. Наконец, ему удается совладать с эмоциями. Он садится в кресло напротив, опускает взгляд к полу и говорит нарочито спокойным и будто чужим голосом:

– Брайан, я предлагаю тебе сдать гонку.

Воцаряется пауза. Жду продолжения, но он молчит.

– Какую именно гонку, Том? – спрашиваю я.

Он удивленно вскидывает на меня глаза.

– Что?.. Ты так спокойно воспринял?! Но я же знаю, что гонка для тебя – это жизнь! Я думал, ты начнешь злиться, дашь мне в морду…

– Том, – перебиваю я, – давай короче, ладно? Ей-богу, на лирику времени нет. Какую именно гонку ты предлагаешь мне сдать?

– Как какую? «Огненную Серию», конечно, какую ж еще!

Том явно сбит с толку. Он действительно ожидал от меня совсем другой реакции и был прав – предложи он мне подобное еще неделю назад, и я действительно с презрением отказался бы, а расставаясь, не подал бы ему руки. Но теперь все изменилось.

– Ты уверен, что именно «Огненную Серию»? – настаиваю я. – В их предложении называлась конкретная гонка?

– В их предложении?! – Сказать, что Том ошарашен, значит не сказать ничего. – Так ты все знаешь?!

– Смотря что, – осторожно тяну я. У меня вдруг складывается впечатление, что мы с ним сейчас говорим о разных вещах. – Давай по порядку. Рассказывай все подробно, ладно?

– Не уверен, что тебе нужно знать подробности, – внезапно ожесточается Том. – У меня к тебе конкретное предложение: ты не приходишь к финишу первым, а я плачу тебе два миллиона кредитов.

– Ни хрена себе! У тебя, оказывается, есть такие деньги! А помнится, день назад ты не мог одолжить мне и восьмисот тысяч, – не могу удержаться от упрека я. – Похоже, со вчерашнего дня ты сильно разбогател?

– Вчера у меня и в самом деле не было таких денег, – оправдывается Том. – А два миллиона… Я продаю этот ресторан, вот отсюда и деньги.

– Ты продаешь ресторан? – переспрашиваю я. – Но зачем ты это делаешь?

– Чтобы заплатить тебе! – отрезает он.

– Стоп! – Чувствую, как во мне нарастает раздражение. – Я ничего не понимаю. Том, кончай темнить. Давай, рассказывай все от начала и до конца.

Он хмурится и молчит, глядя в сторону.

– Том, или рассказывай правду, или я назло тебе приду к финишу первым, чего бы мне это ни стоило!

Он в ответ щурится и смотрит на меня таким взглядом, что я сразу понимаю, как, должно быть, нелегко приходится его врагам.

– Том, заканчивай меня глазами расстреливать. Лучше расскажи, что случилось? – настаиваю я. – Если тебе настолько необходимо, чтобы я проиграл в этой гонке, то я проиграю, клянусь. Без всяких денег проиграю. Но я хочу услышать правду.

– Ты проиграешь? – переспрашивает он.

– Да.

Том несколько мгновений вглядывается мне в глаза, а потом откидывается на спинку и прикрывает веки.

– Есть у меня дочь, – начинает он, и я поражаюсь, какая нежность звучит в его голосе. – Ее зовут Сабрина… Саби… Ей три годика… – Том замолкает на секунду, будто подбирает слова. – Я ведь поначалу не знал о ее рождении. Мы с ее матерью… с Жанной и потрахались-то всего разок. Ну, знаешь, как бывает.