– Привет. А ты что здесь? Ты вроде завязал?

– Я вот его привел, – кивает на меня Дик и представляет: – Это Башня, а это… э… Маоли.

– Новичок, значит. Любитель или профи? Или ты, как и Дик, из клубных? – вроде как равнодушно спрашивает меня Башня.

– На трассе узнаешь, кто он есть, – отвечает за меня Дик и ехидно ухмыляется.

Башня фыркает и заговаривает о каком-то Ричарде. Дик подхватывает непонятный для меня разговор, а потом дверь уезжает в сторону, открывая напичканную электроникой комнату.

– Ну, я пошел, – говорит Башня. – Пока, Дик. На трассе встретимся, Маоли.

Он проходит внутрь, дверь закрывается, а мы остаемся ждать.

– Дик, а Лонг по жизни кто? – спрашиваю.

– Лонг? Он на Эрика работает. В основном элитные мобили на заказ подгоняет. А до этого в армии был, контрактником. В штурмовом отряде или что-то типа того. Я подробностей не знаю, он об этом трепаться не любит.

– Да, он у вас вообще молчун, как я погляжу.

Тут наш разговор прерывается – распахивается дверь. Дик подталкивает меня внутрь. Вхожу. За огромным столом-пультом сидит мужчина в летах. Кроме него в комнате никого, видно, Башня вышел через другую дверь.

– Дик? – удивляется мужчина. – Ты опять за старое? Вот уж не ожидал! Тебя в той аварии так поломало, что я думал, ты к Ночной гонке больше и на пушечный выстрел не подойдешь!

– Я и не подойду, – бормочет Дик и косится на меня. Ему явно неловко передо мной, но он быстро берет себя в руки и говорит: – Вот новый пилот. По заявке Эрика Стронга.

– Сейчас посмотрим. – Мужчина обращается к клавиатуре визор-фона и смотрит на экран. – Ага, есть. Псевдоним Маоли… «Сантвилл»… Три красных… Ну что, Маоли, проходи вон туда, будем тебя проверять.

Проверка длится минут десять, она довольно скучна и привычна – примерно так же проверяют нас и перед каждой обычной гонкой. Затем Дик говорит:

– Меня тоже проверяй, Стив, я с ним на старт пойду. Объясню ему, что да как.

Наконец, проверка заканчивается, и в дальней стене распахивается не замеченная мною ранее дверь. Дик тянет меня туда, и мы оказываемся в очередном лифте.

– Приказ системе: стартовая площадка, – говорит Дик.

Лифт сперва едет вниз, а потом переходит на горизонтальное движение и везет нас куда-то по прямой, а затем немного вверх. Наконец, останавливается, двери открываются, и мы оказываемся на плоской длинной крыше десятиэтажного здания. Городское освещение в этом районе полностью отключено. Освещенная парковка со зрителями осталась справа и сверху. Сама же стартовая площадка тонет в полумраке, который неохотно разрывается несколькими размещенными по периметру тусклыми фонарями. Зато визорокамер здесь хоть отбавляй. Они висят повсюду. Как только мы выходим из лифта, на нас тут же нацеливаются их инфракрасные зрачки и хищно поворачиваются следом, фиксируя каждый наш шаг. Им не помеха темнота. Сигнал потом обрабатывается специальной аппаратурой и подается на экраны для зрителей уже, так сказать, в освещенном, «товарном» виде.

На площадке в ряд стоят мобили: «Сантвиллы» и «Эрроу». У каждого на заднем бампере горят огоньки: синие, зеленые, красные, желтые, по одному или больше – до пяти. Эти огоньки являются опознавательными знаками гонщиков и заменяют привычные номера.

– Так, у тебя три красных, – бормочет Дик, оглядывая мобили.

Мы идем вдоль ряда машин. У некоторых из них возятся гонщики.