По совету Боголюбова теперь, выходя из дома, я надевал под кожаную куртку нечто вроде кирасы. Выглядел я в этой штуке довольно комично, да и таскать ее на себе было тяжеловато. Но зато получил лишний шанс выжить, если в меня вновь примутся палить из револьверов.

Так прошла неделя с лихвой. За это время мы с Клейстом помимо зарабатывания денег доработали и испытали подогрев сжатого воздуха. Теперь можно было включать ускоритель аж на целых четыре секунды, не боясь испортить двигатель. И за эти секунды я вполне мог набрать пресловутые шестьдесят миль в час, а там уже паровик раскручивался достаточно, чтобы поддерживать эту скорость. Мы даже заявились на одну из гонок, чтобы опробовать новинку. Ничего особенного, местечковая гонка в соседней губернии. На всякий случай, выбрали Кострому, поскольку предыдущая гонка через нее не проходила. Авось, бандитов там не встретится.

Одетый как предписано, я прикатил к имению Сердобиных. На этот раз на подъездной дорожке не было длинной вереницы карет и мобилей. Я остановился у парадного подъезда, лихо перепрыгнул через бортик мобиля и мимо склонившихся в поклоне ливрейных слуг прошел в дом. Не глядя, скинул плащ и кепи, не сомневаясь, что вещи подхватят и сохранят, и вернут ровно в тот момент, когда я соберусь уходить. Огни в большом заде, где давеча проходил бал, были погашены, но где-то играла музыка. Туда меня и проводил важный старик в ливрее.

В большой комнате, которая называлась, почему-то, малой гостиной, собралась та же компания, что и на прошлый танцевальный вечер. В углу тихо наигрывал спокойную мелодию струнный квартет. Почти что дежавю.

Хозяйка встретила меня в дверях, сразу же подхватила под руку и потащила к гостям, чинно рассевшимся по диванам. Я раскланялся с мужчинами, поцеловал ручки дамам, сделал вид, что не заметил томный взгляд и быстрое движение языка по губам Оленьки Дороховой, и занял свое место на диване рядом с Александрой.

Танцы нынче программой вечера предусмотрены не были. Об этом недвусмысленно свидетельствовали туалеты дам: узкие платья не давали возможности сделать полноценный широкий шаг, и заставляли буквально семенить. Но бедра этих самых дам при ходьбе двигались настолько соблазнительно, что не случись накануне визита к помещице Томилиной, конфуз был бы неизбежен.

К счастью, нынче гости развлекались, почти не покидая диванов. Играли в фанты, в рифмы, в почту. Смеялись, каламбурили, периодически отвлекаясь на вино и закуски. Я, как будто, не слишком отставал от других — в плане игр, конечно. Подсказал новую забаву: «испорченный телефон», благо, что это изобретение уже дошло даже до Тамбова. Фурора я не сделал, но появление нового развлечения плюсом к уже несколько приевшемуся перечню игр было встречено с восторгом.

Ближе к полуночи гости притомились и стали собираться по домам. Я тоже поднялся и, распрощавшись со всеми прочими, велел было подать плащ и кепи, но вместо лакея мне явилась средних лет женщина — видимо, горничная баронессы, и пригласила следовать за ней. Признаться, я рассчитывал, что Сердобина захочет объясниться, но при этом понимал, что устраивать приватную беседу в разгар всеобщего веселья она не станет. Правда, и вот такого поворота тоже не ждал.

Интересно, насколько такой выкрутас повлияет на ее репутацию? В конце концов, она не дорвавшаяся до секса помещица Томилина, и даже не распутная Оленька Дорохова, с которой все как с гуся вода. Но тогда что же она собралась сделать? Судя по итогам последней встречи, вряд ли дело дойдет до постели. Да и слуг в имении чересчур много.