— Вы думаете? Хотя, конечно, это вполне вероятно. Но для чего?

— Разумеется, для того, чтобы увидеть скрытое. Вот, к примеру, взять родственника вашего, Платона Сергеевича. Придет он со своими подчиненными бандитскую малину брать. А сколько в ней бандитов, где находятся? Поди, разберись. А так он по тепловому излучению сможет всё видеть прямо сквозь стены.

— Хм… Разумно. Надо будет провести несколько опытов, но ничего невозможного я не вижу. Вы извините, я…

Артефактор кинулся было в лабораторию, так что пришлось его останавливать.

— Альфред Карлович, прежде, чем вы погрузитесь с головой в новые эксперименты, не могли бы вы посоветовать мне хорошего и, главное, порядочного ювелира?

— Извольте. Соломон Яковлевич Фридман. Его мастерская на углу Дорожковской и Кадетской улиц. А для чего вам понадобился ювелир? Не собрались ли вы сочетаться законным браком с какой-нибудь юной барышней?

— Ну нет, Альфред Карлович, я еще не всё сделал в своей жизни, чтобы хоронить себя в этом самом законном браке. Рано мне ещё туда. У меня несколько иной повод. Надо почистить одну вещицу. Вот, взгляните.

Я вынул из кармана шкатулку с колье и подал Шнидту. Тот открыл и в первое мгновение даже пошатнулся. Изменился в лице. Тревожно взглянул на меня и нервным, прерывающимся голосом спросил:

— Владимир Антонович! Откуда это у вас?

— Успокойтесь, Альфред Карлович, я сейчас всё расскажу. Прикажите служанке подать чаю, этот разговор не на пять минут.

Полчаса спустя мы всё ещё сидели за столом.

— Вот так, Альфред Карлович, это колье оказалось у меня, — закончил я свою историю. — А почему это вас так взволновало?

— Понимаете, это было любимое украшение моей Вареньки.

При этих словах голос Шнидта дрогнул. Он яростно посмотрел в сторону и, словно бы невзначай, прикоснулся указательным пальцем к уголку глаза.

— У меня от матушки остались серьги. Как раз в комплект к этому колье.

— Да-да, — торопливо подтвердил мастер. — Серьги, колье и перстень. Она всегда носила их вместе. Так зачем вам с этим к ювелиру?

— Вот.

Я вынул из кармана заключение экспертизы и положил перед стариком. Тот прочел и взглянул на меня в упор.

— Значит, все-таки он? Он убил?

— Боголюбов говорит, что будь тогда возможна эта проверка, Травина упекли бы в Сибирь пожизненно. Но, опять же по его словам, Бог и сам покарал убийцу. И я склонен с ним согласиться.

— Да, да…

Шнидт замолчал, уставившись куда-то вдаль немигающим взглядом.

Меня ждали дела, да и к ювелиру нужно было успеть, так что я легонько откашлялся. Артефактор тут же встрепенулся.

— Ох, простите старика, Владимир Антонович, задумался. Знаете, что? Оставьте этот футляр мне. Я всё сделаю в сто раз лучше любого ювелира.

— Извольте.

Я пододвинул шкатулку с украшением по столу к Шнидту.

— Ну а мне пора. Вас же я не тороплю, мне не к спеху. Я хотел, чтобы это был свадебный подарок моей невесте. Но таковой, покамест, в обозримом будущем не наблюдается.

Глава 22

Целый месяц прошел в спокойной, размеренной жизни. Днем — работа: починка или перелицовка чужих мобилей, неторопливая и тщательная достройка «Молнии-2». Вечером — посиделки с детьми у самовара за чаем да помощь им с уроками. Через день, через два визиты. Когда к помещице Томилиной, когда к баронессе Сердобиной. И непременно, хотя бы раз в неделю, к старому князю Тенишеву. И такая жизнь меня вполне устраивала во всех отношениях.

И вот в один из февральских дней ко мне на извозчике прикатил самолично мастер Шнидт.