Его сестра с разницей в сорок пять лет. Он осторожно поднял малышку, желая унести девочку к себе в дом. Но в дверях стоял отец.

— Ты все еще не похоронил эту бабу? — зарычал Гиль. — Оставь ребенка, сосед позаботится о нем, а ты не сможешь, ведь ты одинок. Наведи здесь порядок. Я не смогу жить в этой грязи!

Он выскочил во двор, намереваясь привести соседа.

Крестьерн посмотрел на лицо женщины. Он никогда раньше не видел ее так близко и вспомнил, что Гиль много раз проклинал ее за непокорность. Она не позволяла ему наказывать ее, каким бы разъяренным он ни был. Пыталась даже бежать от него несколько раз, и он вынужден был запирать ее в доме. Да, Крестьерн смог это сейчас понять. Женщина, лежавшая здесь, была необычной. Гордой, сильной. Ему стало бесконечно жаль ее. В этот момент она открыла глаза и в последний раз изнуренно посмотрела на свет. Взглянула на Крестьерна, на дитя у него в руках.

— Ты хороший человек, — еле слышно прошептала она. — Позаботься о ребенке!

— Обещаю, — сдавленным шепотом произнес Крестьерн. — Никто не причинит зла твоей дочери.

— Дочери, — улыбнулась она и испустила последний вздох.

Когда девочке исполнилось три года, Гиль потребовал, чтобы она жила в его доме. Она была уже достаточно большая, чтобы помогать ему. Крестьерн и соседи пытались протестовать, но бороться с Гилем никто не стал. Он ясно показал свою силу. Однако Крестьерну удавалось изредка встречаться со своей маленькой сестрой, когда этого не видел Гиль. Девочка и сама прибегала к брату, когда нуждалась в утешении. Он видел, какой ужас ей приходится переносить. Но вот наступил день, когда ей исполнилось пять лет. Она была в гостях у брата, Гиль же ушел на охоту. Но злой отец вернулся слишком рано и обнаружил, что девочка сидит за обеденным столом у Крестьерна. Гиль рассвирепел и набросился на нее, на этого бедного ребенка. И тут Крестьерн не выдержал. Не думая ни о чем, он схватил лом, стоящий у стены и со всей силой ударил им по голове отца. Он наносил удары раз за разом. Обладавший огромной силой сын Тенгеля схватил своего же сына и, словно варежку, бросил его о стену.

— Так закончилась моя жизнь, — сказал в заключение Крестьерн.

Люди в зале пытались представить себе весь тот ужас, о котором он рассказывал.

Андре, исследователь рода, статистик, поднялся с места и, глядя в свою записную книжку, спросил:

— Твоя сестра родилась в 1245 году?

— Примерно так, — ответил Крестьерн.

— Мы глубоко сожалеем о твоей судьбе, — сказал Андре.

— Видимо, жизнь тогда в долине Людей Льда напоминала ад.

— Это слишком мягко сказано.

— Но если твоя бедная сестра была отмечена проклятием, значит она была сторонницей Тенгеля Злого? Сегодня здесь ее, конечно, нет.

— Ничего подобного. Она здесь.

В зале наступила мертвая тишина. Но вот Тула пришла в себя:

— Крестьерн, мы просим тебя держаться вблизи подиума, так как мы хотим послушать тебя позднее. А сейчас Совет вызывает сестру Крестьерна.

Они почти ожидали этого. Красивая, отмеченная проклятием его сестра оказалась никем иным, как Дидой.

Внучка Тенгеля Злого! Это была она!

Она стояла на подиуме.

— Я сводная сестра Крестьерна, — спокойно произнесла Дида. — Спасибо тебе, любимый брат, за то, что ты пытался сделать для меня в тот раз! Я никогда этого не забывала, как и того, что ты вынужден был пожертвовать своей жизнью ради меня.

Они обнялись — одинокие брат и сестра, пришедшие из ледяного мира.