– От чего отмываться?

– От урона репутации! Ты видел, что нам на сайте пишут?

Вован вздохнул.

– Ну, это… Они же забудут скоро? Я же ничего такого… Давай, чемодан возьму? – Вован выхватил у Вероники чемодан. – Как вы отдохнули? Ты что-то так мало фоток присылала…

– Завтра снимаем ролик, – объявил Тимофей.

Вован остановился.

– Про чё?

– Про то, что я беру это дело.

– Ух ты! Круто. Интересно стало, да?

– Ни в малейшей степени. Что может быть интересного в гибели туристической группы под лавиной? Эти сумасшедшие и в наше время регулярно гибнут. Но других вариантов ты мне не оставил. Теперь уже просто придётся вникать, чтобы скормить подписчикам хоть какую-то информацию.

Вован потупился.

– Сорян. Не хотел…

– В этом месяце работаешь бесплатно. Чтобы больше никогда не захотел. Идём. Ты же нас, кажется, к машине вёл?

003. Прошлое. 29 января 1988 года

– Ребят! Сфотографируйте меня! – Гришка Маврин обнял деревянного идола. – Каков красавец, а? Игорь, сфотографируешь?

Игорь Богданов, посмеиваясь, полез за фотоаппаратом.

– Ты бы лучше отдыхал, пока возможность есть, – проворчал Олег. – Тяжелее всех идёшь.

– Ну, ещё бы – самый маленький, – фыркнула Люба.

Она никогда не упускала случая задеть Гришку. Который действительно был самым младшим в группе, второкурсник. Все остальные – третий курс, только Олег и Нинель – четвёртый.

– Да это я просто не разошёлся пока. Скоро вас всех обгоню! Игорь, не убирай фотик! Ща я ещё… – Гришка обхватил идола руками и принялся карабкаться по нему вверх.

– Не надо! – вырвалось у Нинель. – Прекрати!

– Почему? – Гришка обернулся.

Нинель поджала губы. Не объяснять же дураку, что её с первого дня похода гложет, не отпуская, плохое предчувствие. И сейчас это предчувствие усилилось. Когда они, выбиваясь из сил, три часа прокладывали в глубокому снегу тропу, а потом вдруг нащупали под свежим снегом утоптанный. Пять минут – и выкатились на большую поляну. Сначала показалось, что под вековыми елями кто-то поставил столбы. А подъехав ближе, увидели, что это идолы.

На деревянных, тёмных от времени, покрытых вертикальными трещинами столбах были вырезаны руки, ноги и лица. Мрачные, с квадратными выступами бровей и глубокими провалами глаз. У среднего, самого высокого идола, рот перекошен в злобном крике. У двух других, стоящих по бокам, грубо высеченные губы сомкнуты в ровные горизонтальные полосы. Удивительно – лиц у идолов как будто нет, черты лишь обозначены. Но сделано это так, что кажется – лица есть. И даже не выбрать, которое из трёх самое жуткое.

Когда они выкатились на поляну, не по себе стало всем, в этом Нинель была готова поклясться. Но остальные, разглядев, что перед ними всего лишь деревянные столбы, быстро взяли себя в руки. Олег объявил привал, ребята разбрелись фотографироваться.

Генка Морозов присел у подножия центрального идола, раскапывая что-то в снегу. А дурачок Гришка настолько осмелел, что принялся карабкаться на идола, стоящего справа.

– Не бойся, он не кусается! – бросил Гришка Нинель. Хохотнул и продолжил карабкаться.

– Глупый мальчик.

Нинель вздрогнула.