Но держаться при этом умел превосходно. Темный мундир с погонами тайного советника сидел на Орлове превосходно. И не только скрадывал уже намечающееся брюшко, но и будто чуть вытягивал силуэт, добавляя лоска и положенной человеку его статуса и чина осанистости. Да и в целом его сиятельство смотрелся эффектно. Пожалуй, многие женщины посчитали бы графа красавцем, хоть он уже и разменял шестой десяток.

И не только из-за внешности, а скорее даже благодаря манерам и незаурядному обаянию. Даже сейчас Орлов улыбался, и на его лице отражалось искреннее… почти искреннее сопереживание.

Но меня деланная любезность, конечно же, не обманула.

– Доброго дня, ваше сиятельство, – сухо поздоровался я.

– К чему эти нелепые формально, князь? Разве титулы не позволяют нам говорить, как равному с равным?.. Но не будем об этом, конечно же. – Орлов улыбнулся еще шире и махнул рукой. – В конце концов, я желал лишь поздравить вас. Блестящая речь, друг мой, вне всяких сомнений… Это ведь ваше первое выступление на Государственном совете, я не ошибся?

– Не ошиблись. – Я кое-как отлип от стены и постарался встать поровнее. – Благодарю, граф. Вы очень любезны.

– Как же иначе? Приятно видеть в этих стенах столь достойного человека. Невольно задумываешься – как же порой несправедлива судьба…

На мгновение на лице Орлова мелькнуло скорбное выражение, но я не успел даже раскрыть рта, чтобы спросить – граф снова заговорил.

– Тяжелые времена – и такие же тяжелые потери. Сначала отец, потом братья… Славную фамилию Горчаковых будто преследует злой рок. А уж зная вашу отвагу, я невольно начинаю тревожиться. Немногие в столь юном возрасте могут похвастаться хоть одной орденской звездой – а на вашей груди уже целая плеяда. – Орлов протяжно вздохнул и опустил голову. – Увы, этот мир не щадит никого, а достойных Бог всегда забирает первыми. Такие храбрецы, как вы, князь – истинное украшение всего дворянского сословия. Как жаль, что подобные люди редко доживают до моих лет.

Орлов умел говорить красиво, и любой со стороны увидел бы лишь искреннее сострадание. Но намек был толще якорной цепи «Бисмарка». На мгновение я ощутил желание зажечь Кладенец и одним ударом развалить его сиятельство на две ровные половинки, от макушки до промежности… но, конечно же, сдержался.

Ярость полыхнула в груди – и тут же застыла куском льда. Я даже не дернулся, не сжал кулаки. Никак не показал своего гнева – ни Орлову, ни понемногу выходящим из зала членам Госсовета. Наверное, даже не изменился в лице. Выдать меня мог только вспыхнувший на мгновение и тут же успокоившийся родовой Дар – но здесь, среди пары сотен старейших и самых могущественных Одаренных столицы, такое непременно затерялось бы на фоне суммарной магической мощи… Капля в море.

Так что со стороны наш разговор с Орловым наверняка выглядел беседой если не друзей или старых товарищей, то уж точно хороших знакомых.

– Редко доживают? – ледяным тоном переспросил я. – И как следует это понимать, граф? Вы пытаетесь меня предупредить?.. Или, не приведи Господь – угрожаете?

Я не успел заметить, как за спиной Орлова собралась целая толпа. Его уважаемый тесть – светлейший князь Меншиков – разумеется, тоже был здесь. Но не только он. Еще два десятка или даже больше человек. Министерские и военные чины, аристократы, главы родов… Лица я запомнил без труда, но знал, к сожалению, немногих.