– Плевать, – отозвался я. – У них нет никаких доказательств, что…

– Уже есть. Или они уже никому и вовсе не требуются. Может, вы и не в курсе, князь, но сегодня утром его величество король Георг официально заявил, что Франция укрывает опасного преступника, который при невыясненных обстоятельствах, – Жозеф сделал многозначительную паузу и посмотрел на меня, – сбежал с туристического лайнера «Олимпик». Который следовал в порт приписки под флагом Великобритании, а значит…

– Вот как? – поморщился я. – И что же вы ответили его величеству.

– А какой у меня был выбор, князь? – Жозеф пожал плечами. – Я заявил, что мсье доктор на данный момент прохлаждается на территории российского посольства. А значит, все подобные обвинения впредь следует предъявлять вашему императору.

– Разумное решение, – улыбнулся я.

– И у вас даже будет время его обсудить… Завтра его величество Павел прибудет в Версаль. – Жозеф мрачно усмехнулся. – Признаться, я вам не завидую, князь.

Глава 14

– Ваше величество.

Я чуть склонил голову. Полноценных расшаркиваний никто не требовал – Павел скорее удивился бы, вздумай я отплясывать придворные танцы. И все же правила приличия никто не отменял: даже если когда-то (меньше года назад) мы с его величеством лопали из одного котла пропахшую дымом кашу – сейчас передо мной стоял не «красный» юнкер по прозвищу Чингачгук, а мой император. И вести себя следовало подобающее, даже если мы были только вдвоем.

А если кто-то все-таки подглядывал – тем более.

– Князь, – отозвался Павел – и вдруг заулыбался во всю ширь. – А ну иди сюда, старый ты…

Его величество ловко нырнул мне под руку, обхватил за пояс и попытался приподнять, но силы все-таки оказались неравны, и после чуть ли не минуты пыхтений мне удалось выкрутиться из монарших объятий и отступить на пару шагов.

– Старый… На себя посмотри. – Я поправил пиджак. – Краше в гроб кладут.

Мы не виделись всего месяц – и за это время Павел успел изрядно возмужать – и, пожалуй, не в самом лучшем смысле слова. Он был одет с иголочки, идеально выбрит, держал спину ровно, по-солдатски и будто бы даже сохранил какие-то остатки жизнерадостности – но я не хотел и спрашивать, чего это стоило.

Павел уж точно не стал бы жаловаться, и все же от моего внимания не ускользнули ли тени под глазами, ни заострившиеся скулы, ни чуть опущенные плечи. Да и само выражение лица явно намекало, что его императорское величество спал от силы три-четыре часа в сутки – и уже давно.

Может, с самого начала войны.

На мгновение я даже почувствовал что-то вроде стыда. С того самого дня, как ее высочество принцесса Анна-Мария фон Габсбург сбила «Петра Великого» со своего чертова красного «Фоккера» мне частенько приходилось действовать в одиночку – и мысль, что весь мир буквально крутится вокруг моей нескромной персоны понемногу стала чуть ли не привычной. А на деле все было совсем иначе – да, я носился по всему миру, выполняя монаршую волю, то ли дело рисковал головой, заключал немыслимые союзы – но каждая моя маленькая победа наверняка оборачивалась серьезной схваткой и в Государственном совете, и за закрытыми дверями кабинетов первых лиц европейских держав и еще черт знает где. И сколько бы битв не удалось выиграть или не пришлось проиграть – Павел сражался на своей войне.

И я бы уж точно не хотел поменяться с ним местами.