Но Нелли, похоже, видела чуть больше меня.

— Да, конечно… простите меня, мисс. — Джонсон виновато склонил голову. — Соединенные Штаты в долгу у ваших людей — как и я лично. Соболезную вашей утрате и должен…

— Оставьте слова на потом, господин президент, — буркнула Нелли. — Мы добрались — и это главное.

— Значит, твоя семья живет здесь? — Я огляделся по сторонам. — И который из этих домов — твоего отца?

Мы остановились на крохотной площади круглой формы… Впрочем, скорее это было просто кольцо из асфальта с звездно-полосатым флагом посередине, расположившееся в конце узенькой улочки, выходившей к морю. Волны плескались о берег в какой-то полусотне метров от мотоциклов, а перед ними я разглядел желтовато-серую полоску песка. Сейчас, в конце октября все это не слишком-то напоминало пляж, но летом побережье Атлантики даже в этой части страны наверняка превращалось в самый настоящий курорт.

Похоже, семейство господина сенатора в свое время урвало себе лакомый кусочек.

— Вот этот. Здесь я вырос. — Кеннеди указал на ближайший дом. — А вот этот, через дорогу — наш с Этель. А чуть дальше — дом Джона… но сейчас там, кажется, никто не живет. А за ним…

— Почти как у нас, в России, — усмехнулся я. — Вы что, скупили весь город?

— Нет… только небольшую его часть на юге. Отец построил поместье, когда земля здесь стоила куда дешевле. — Кеннеди улыбнулся. — Может, Барнстейбл и не лучшее место в мире, но мне здесь нравится. Особенно после того, что мы пережили прошлой ночью.

Я молча кивнул. Действительно, городок выглядел приятно. Немного сонным, в меру опрятным — и насквозь провинциальным. Разбитый асфальт встречался по дороге куда чаще, чем в окрестностях столицы, Нью-Йорка или Филадельфии, которые мы проезжали днем. Деревья, кусты и даже трава вдоль дорог росли не то, чтобы как попало — но местные явно давали им куда больше свободы, чем жители округа Колумбия. Нет, аккуратных лужаек хватало в избытке, и все же здесь природа еще не окончательно проиграла бой человеческой цивилизации: зелени в Барнстейбле было много, и она не только занимала положенное место, а еще и порой ломилась чуть ли не в окна. По пути я не раз встречал дома, которые едва мог разглядеть с дороги — настолько их обступала растительность.

Да и сами здания не теснились бок о бок вдоль асфальта, а стояли друг от друга на уважительном расстоянии — поэтому, видимо, и сами раздавались вширь по сравнению со своими столичными собратьями, хоть в высоту редко были больше двух этажей. Белоснежный с серой черепицей на крыше дом Кеннеди-старшего, пожалуй, выглядел самым крупным — во всяком случае, в этой части города. Видимо, патриарх семейства изначально строил его с прицелом на огромную семью. Размерами он вполне мог бы соперничать даже с моим родовым гнездом в Елизаветино, а народу здесь жило наверняка втрое, если впятеро больше.

Судя по тому, какая толпа высыпала на улицу, заслышав грохот мотоциклетных двигателей. Я попробовал посчитать, сбился на втором десятке, начал сначала — и бросил это дело, когда из дверей показалось еще несколько человек. От спешивших к нам фигур разве что не рябило в глазах: взрослые, подростки, дети, мужчины, женщины, старики… И вряд ли только члены семьи, охрана или какая-нибудь местная прислуга. Кое-кто шел не от дома, а со стороны дороги, по которой мы приехали… или со стороны пляжа.