— Я не верю в это, — сказала она, изумившись. Это его высказывание еще долго сидело у нее в голове. Иногда ему удавалось выразить суть вещей точно, хотя внешне это выглядело совершенно случайным.

— Так почему бы тебе не съездить повидать них? Почему я живу совершенно счастливо без отца? Почему он не хочет провести с нами хотя бы вечер? Почему Джон и Марсия обходятся без тебя совершенно спокойно?

Она не ответила. Его лицо, когда он работал вот так, как сейчас, становилось весьма жестким и сосредоточенным, именно такими чертами обладали и создаваемые им фигуры.

— Ты жесткий, Блейк, — сказала она. — Но почему?

— Если не будешь жестким, то ничего не добьешься, — ответил он и отошел на шаг, чтобы посмотреть на глиняную массу, которой он навязал задуманную форму. — Это самая лучшая вещь, которой мы, модернисты, обладаем, — у нас есть жесткость.

— Ну да, но все же почему? — настаивала она.

— Беспощадное чувство красоты! — заявил он. — Чистая красота является жесткой.

Нет, в Блейке нет ничего мягкого. Даже в самой большой своей страсти он всегда беспощаден. И его нежность жесткая… Какой была его жизнь? Она не хотела ничего знать о нем. Он у нее тоже ничего не спрашивал о том, как она жила до него, а сама она об этом не говорила. Они жили так, словно до их теперешней жизни ничего не существовало. Может быть, так оно и было в действительности.

Сюзан ушла в свою комнату и написала длинное письмо родителям. «Я совершенно счастлива, мои дорогие, — и закончила его словами: Может быть, скоро приеду домой надолго». Потом еще добавила: «Блейк бы с вами, конечно, с удовольствием познакомился», — и далее, на последнем дыхании дописала свое старое детское предложение: «Не забывайте, что я вас люблю. Сюзи». Письмо получилось таким, что она ни за что на свете не хотела бы, чтобы оно попало Блейку в руки.

* * *

Мэри Блейку понравилась с первого взгляда.

Сразу же, как только они приехали в Нью-Йорк, Сюзан послала Мэри письмо, но не получила ответа. Но через несколько недель Мэри вдруг нанесла им визит. Она послала Сюзан через слугу визитную карточку и в ожидании ответа присела в кресло в салоне. Блейк, который как раз вернулся, нашел ее там и отправился за Сюзан в ее комнату.

— Внизу тебя ожидает какая-то девушка, которую зовут Мэри. Говорит, что она — твоя сестра. Красивая девчонка, но на тебя нисколько не похожа.

Сюзан спустилась вниз. Там сидела Мэри, вся в белом и черном, с бледными руками, сложенными на коленях.

— Привет, Сюзан! — сказала она. — Это потрясающе, что именно ты вышла замуж за Блейка Киннэрда!

— Ты знаешь Блейка? — Сюзан поцеловала ее в прохладную, гладкую и бледную щеку. Мэри никогда и никого не целовала. Она просто всего лишь подставляла щеку для поцелуя, глядя при этом куда-то в сторону.

— Я — нет, но Майкл его знает.

— А где Майкл?

— Мы как раз вернулись из Норвегии, — сказала Мэри холодно. — Он рисовал там скалы, море и так, вообще… Он невероятно восхищается Блейком и от души смеялся, когда узнал, что тот женился на тебе. Это должно быть для тебя большой переменой, Сюзан. Майкл говорил, что он не может себе представить, чтобы Блейк Киннэрд на ком-то мог жениться. Ну, по крайней мере, ты теперь будешь независима — он, наверняка, не захочет детей, и вообще…

Вошел Блейк, закуривая сигарету и краем продолговатых серых глаз посматривая на Мэри.

— Так что там должно со мною быть? — спросил он.

— Я говорила, что Сюзан теперь может быть самостоятельной, раз вышла за вас замуж, — сказала Мэри невозмутимо, так, словно она всю жизнь была с ним знакома.