Она любовница Блейка.

* * *

Однажды к ним с шумом ввалился Дэвид Барнс. Сюзан с Блейком обедали одни.

— Так-так, — сказал он и осмотрелся. Столовая сразу же наполнилась громкими звуками его голоса, грохотом шагов, размашистыми движениями, многократно повторенными наклонными зеркальными панелями, установленными здесь Блейком. — Я думал, Блейк, что в Париже вы займетесь чем-то другим, а не женитьбой.

— Ну, вы ведь знаете Сюзан, — сказал небрежно Блейк. — Она является ярким представителем того проклятого типа женщин, которым ничего невозможно предложить, кроме брачных уз, — женщинам этого типа ничто другое не идет. — Он быстро и умело отделял мясо голубя от костей. Пальцы его изящных рук всегда отличались ловкостью. — Бог свидетель, я не хотел жениться, — продолжал он. — Я ведь перепробовал все возможные варианты, так ведь, Сюзан? Но вопрос стоял так: либо я женюсь на ней, либо мы порываем наше знакомство.

— Но, Блейк! — выкрикнула в смятении Сюзан. — Ты же с самого начала хотел на мне жениться!

— Ах, — горестно вымолвил Блейк и тоскливо посмотрел на Барнса, — вплоть до этого момента она ничего не хотела понимать. Как вы знаете, Барнс, это глупое и наивное создание!

Мужчины весело рассмеялись, а когда она покраснела от душевного отчаяния, то даже тогда они не смогли удержаться от смеха. Неужели она вообще не разобралась в Блейке?

— Я знаю, что ты меня только дразнишь! — выкрикнула она. Но не была уверена в этом.

Ее неуверенность не прошла и после обеда, когда Блейк ушел и она осталась наедине с Дэвидом Барнсом.

— Так вы вышли замуж, Сюзан? — сказал он вдруг. Закурив трубку и удобно вытянув ноги, он защелкал суставами своих крупных, грязных рук. — Я думал, что у вас это уже пройденный этап и что вы готовы к работе. Вы что же, никогда и не начнете работать? А, впрочем, чему тут удивляться! Это все из-за того, что вы — баба. Женщин не интересует настоящая работа.

— Но я вам не могу объяснить, Дэвид, мне и самой это не очень понятна — что-то во мне желало Блейка, — сказала она откровенно.

— Блейк ведь не такой, как тот… как его звали? Он не будет столь любезен, чтобы скончаться молодым, — сказал Дэвид Барнс, и в глазах у него появилось жесткое выражение. — Блейк будет жить и жить. Он похоронит всех, прежде чем решится на это сам.

— Если бы Блейк умер, то я бы тоже умерла.

— Ах, вам это только кажется.

Она не ответила. Через минуту она подняла на него взгляд и обнаружила, что он смотрит на нее с любопытством, словно видит в первый раз.

— Что? Что случилось?

— Вы не испытываете ни капли вины? — спросил он.

— Вины? — повторила она.

— Да, вины. Вины! Ваша жизнь проходит, а вы ничего не делаете.

Она покачала головой.

— Мне достаточно того, что я живу.

— Она живет! — прошептал он. — Это вы называете жизнью? В таком случае нет смысла говорить с вами.

Поспешно попрощавшись, он ушел.

— Барнс живет, словно отшельник, — говорила она вечером Блейку. — Он позволил искусству уничтожить свою жизнь. Но жизнь должна быть на первом месте, так ведь, Блейк? Искусство возникает только из прожитого, как цветок из семени.

— Ты все еще думаешь об искусстве? — спросил Блейк. Его серые глаза улыбались. — Я думал, что ты со всем этим уже покончила.