Она больше не хотела, чтобы Джейн ей позировала, она уже не нуждалась в ней. Сюзан ясно видела, что хочет сделать и день за днем поднималась наверх и заканчивала скульптуру с уверенностью, какой она никогда до этого не имела. Часы, проведенные год назад с Дэвидом Барнсом, научили ее уверенности. Даже не осознавая полностью этого, она научилась лепить силой пальцев, как это делал он, когда в исключительном случае пользовался глиной. Она научилась быть смелой и решительной и отвергала все, что ей мешало. Над лицом Джейн она работала с необычайной утонченностью, словно ощущала через глину ее черты. Глаза ее были прикрыты, пальцы легко сжимали глину и точно выдавливали каждую отдельную плоскость или выступ. Каждый день, открывая двери мансарды, она начинала испытывать настоящий экстаз, а закрывая их за собой, уходила опустошенная, не имея никакого желания возвращаться к прежней жизни. Она жила этой работой. Она не говорила о ней никому. Да ей и не с кем было говорить о своих проблемах.

* * *

Однажды ночью Сюзан проснулась. Во сне она почувствовала легкое, но непереносимое давление на веки и, полностью очнувшись, увидела в окне молодую луну. Месяц был ярким, как солнце, и висел в небе прямо напротив кровати. Испугавшись, она села, и тут Марк произнес ясным голосом, в котором не было и следа сна:

— Ты тоже проснулась? Это из-за месяца. — И через минуту добавил: — Сюзан, можно я перейду к тебе в постель?

Сюзан никогда и ни в чем ему не отказывала.

— Конечно, милый, — сказала она и снова прилегла на подушки.

Она сладко зевнула и ощутила наслаждение от прикосновения теплого тела Марка. А когда он тихим голосом сказал: «Обними меня крепко, Сюзи», — она нежно обняла его. Как всегда, она испытала сладкое чувство и потому не была готова к внезапному охлаждению, которое охватило тело Марка. В лунном свете она почувствовала, как у него ослабли руки и он успокоился. Минуту он лежал неподвижно, затем нежно поцеловал ее и завернул в простыню.

— Спи, дорогая, — сказал он нежно. — Мне не надо было тебя будить.

Внезапно сонливость оставила ее.

— Но, Марк, я хотела быть с тобой! — запротестовала она.

— Это ничего, — ответил он таким же нежным голосом. Он встал, взял халат и пошарил около кровати, пытаясь найти шлепанцы. — Я, пожалуй, немножко почитаю. Этот проклятый месяц постоянно меня будит.

Она смотрела на него в упор. Голос у него был веселый, но Сюзан чувствовала, что он изменился.

— Марк, что-то случилось, и ты мне не хочешь об этом сказать.

— Ничего не случилось, — заверил он ее. — А теперь спи. — Он щелкнул выключателем и начал перебирать книги на небольшой полочке у кровати.

— Марк, ты никогда меня не обманывал, — теперь она была так возбуждена, что почувствовала, что не уснет.

— Я люблю тебя, — сказал он, но не посмотрел на нее.

— Конечно, ты меня любишь, и я тебя люблю. Так что же, собственно, происходит?

Тут он взглянул на нее, и губы у него задрожали.

— Марк, в чем дело?! — в ужасе воскликнула Сюзан. Она никогда еще не видела, чтобы Марк плакал. Она выскочила из постели, подошла к нему и прижала его голову к своему плечу.

— Марк, Марк, — шептала она и, держа его, чувствовала, что он весь дрожит. — Что случилось? — допытывалась она. — Марк, пожалуйста, я не смогу этого выдержать.

— Это ничего, — всхлипнул он.