— Ты будешь по-прежнему меня охранять, правда?

— Тебе нечего здесь бояться, Джосс. По части светских манер мы, конечно, не сможем сравниться с англичанами, но народ у нас весьма миролюбивый, — заметил Алекс, подойдя сзади.

— Даже по отношению к англичанке во время войны? — спросила Джосс с недоверием.

— Но ты моя жена. По-моему, это позволяет и тебя считать американкой. Мой отец когда-то был роялистом и воевал за Британию в полку королевских рейнджеров.

— Ты никогда об этом не рассказывал! — Джосс немного приободрилась.

— Дела давно минувших дней! — Он равнодушно пожал плечами. — С тех пор прошло тридцать лет — вполне достаточно, чтобы поменять убеждения. Дядя Куинт участвовал в мятеже. А его соратники сами помогли отцу открыть в Саванне свой бизнес.

— И никто не ставил ему в вину политические убеждения?

— Его врагов волновали не столько убеждения, сколько смешанная кровь. Кое-кто так и не пожелал с этим смириться, — сухо сказал Алекс.

— Но как же так? Неужели даже в Америке…

— Полукровок презирают так же, как в Европе? — с горечью закончил он.

Джосс никогда не говорила с Алексом на эту тему. Вернее, он сам никогда не заикался о том, что к нему относятся несправедливо из-за его происхождения. Но прежде чем она успела придумать достойный ответ, Алекс заметил на причале знакомое лицо, замахал руками и громко выкрикнул что-то на незнакомом гортанном языке. По-видимому, это и был язык мускоги.

Джосс показалось, что палуба корабля, и без того шаткая, окончательно ушла у нее из-под ног, стоило ей хорошенько разглядеть практически голого краснокожего дикаря, отвечавшего на приветствие ее мужа. Каждый дюйм гладкой бронзовой плоти — а ее у этого великана оказалось с избытком — был покрыт жуткой синей татуировкой. На чисто выбритом черепе была лишь одна длинная прядь черных как смоль волос, в которую были вплетены бусы, перья и ракушки. Мочки ушей уродовали тяжелые медные кольца, свисавшие почти до самых плеч.

Боже правый, а вдруг это и есть Девон Блэкторн? Или это все же не он?

Мускоги мигом оказался на борту корабля, и двое мужчин крепко обнялись, продолжая тараторить на своем варварском наречии. Затем Алекс, сияя от счастья, обратился к Джосс. При виде ее откровенного испуга от его улыбки не осталось и следа.

— Джосс, позволь представить тебе кузена моего отца, — сказал он, с трудом сдерживая раздражение. Затем последовали новая порция тарабарщины и перевод индейского имени: — Гроза Вепрей.

Джосс как могла собралась с силами и ответила реверансом, утешая себя тем, что этот голый людоед не был ее свекром, а всего лишь его двоюродным братом. Однако она успела заметить, что разочаровала и даже рассердила Алекса своей нервной реакцией на настоящего индейца. На самом деле Джосс вовсе не испытывала неприязни к человеку иной расы, просто с непривычки английской леди нелегко было заставить себя вести светскую беседу с полуголым мужчиной.

— Гроза Вепрей научил меня стрелять из лука, — продолжал Алекс, причем в его голосе явно слышалась угроза.

— Очень рада с вами познакомиться, мистер… э… Гроза… — Джосс вежливо улыбнулась, стараясь смотреть прямо в непроницаемое лицо огромного индейца.

Стоило ему улыбнуться в ответ, как испуг Джосс рассеялся. Великан ответил ей на превосходном английском:

— Мое сердце поет от радости. Солнечный Лис нашел себе жену.

Пок, давно изнывавший от нетерпения, не удержался и с громким лаем втиснулся между ними, настороженно принюхиваясь к незнакомцу.

— А это Пок, верный сторож моей жены и тоже отважный воин — только на свой лад, — объяснил Алекс.