— Добро пожаловать в Мобил, госпожа Блэкторн! — зловеще процедил Кент.

Вскоре они подошли достаточно близко, чтобы разглядеть алые мундиры часовых, торчавших на башнях. Англичане! Джосс едва сдерживала нетерпение, дожидаясь, пока распахнутся тяжелые створки ворот. Им пришлось сначала подняться на самый гребень крепостной стены, а затем по узкой лестнице спуститься в коридор, где еще двое часовых неподвижно застыли у высоких двустворчатых дверей. Кент назвал им себя, и их пропустили в просторный зал для совещаний.

В центре зала стоял большой дубовый стол, заваленный картами и бумагами, а вокруг него собралось несколько человек. На одном из них был алый мундир, на остальных — белые. Джосс с бешено бьющимся сердцем уже сочиняла прочувствованную речь, но ее опередил Кент.

, — Я доставил пленницу, которая наверняка окажется нам полезной, — сообщил он, не тратя времени на приветствия, и грубо рванул за веревку, стягивавшую запястья Джосс.

Она попыталась заговорить, но слова замерли на языке, когда английский офицер повернулся к ней лицом. Холодные желтые глаза надменно смерили ее с головы до ног. Разве можно было забыть это холеное аристократическое лицо, чьи идеальные черты нарушал лишь сабельный шрам, рассекавший надвое левую бровь!

Полковник сэр Руперт Чемберлен долго разглядывал высокую худую женщину, стоявшую перед ним. Затем он приблизился и со зловещей улыбкой прошелся вокруг нее, словно оценивал стати породистой кобылы. Он тоже отлично помнил эти уродливые очки, но не мог не заметить, что Джосс изменилась. Она постаралась взять себя в руки и гордо выпрямилась, несмотря на жалкий вид и изодранное платье. Полковник слегка удивился: и как это он до сих пор не замечал, какая пропорциональная у нее фигура и чудесные густые волосы, получившие легкий золотистый оттенок под ярким тропическим солнцем?

— Жена Алекса Блэкторна, — пробормотал он себе под нос.

— Сэр Руперт, — произнесла Джосс светским тоном, как будто эта встреча происходила в одной из лондонских гостиных, — у вас просто поразительная память! — Она старалась не поддаться панике. То, что полковник отпустил испанских офицеров и в зале остался только Кент, не предвещало ничего хорошего.

— Да что вы, ну как же я мог забыть столь яркую личность, из синего чулка превратившуюся в невесту этого недоноска! Вы стали притчей во языцех, милая барышня! Лондон до сих пор в недоумении: с какой стати этот молодой повеса вдруг связался с такой набожной мисс? Уж не влюбился ли он, а? — Чемберлен не дождался ответа и обернулся к Кенту: — Честно говоря, мне стало интересно, когда я получил твой рапорт. Но ты вроде бы собирался захватить не эту сучку, а дочку Кэрузерзов!

— Это Маккуин перепутал одну англичанку с другой, но я решил, что сойдет и эта, раз она тоже Блэкторн. Как только эти гадюки узнают, что она у нас в руках, они приползут прямо к нам в ловушку! — сказал Кент с дьявольской ухмылкой.

— Нет! — вырвалось у Джосс прежде, чем она успела остановиться. Кент мигом привел ее в чувство, рванув за конец веревки.

Чемберлен громко зацыкал языком:

— Уилли, Уилли, веди себя прилично! Какие вы, колонисты, грубые! Немедленно развяжи даму!

Кента перекосило от ярости, но он вынужден был проглотить оскорбление и подчинился, перерезав веревку одним взмахом ножа.

— Когда Блэкторны узнают, что она у нас?

Джосс чуть не кричала от боли, массируя онемевшие пальцы. Кент с нетерпением дожидался ответа от полковника.

Чемберлен ленивой походкой вернулся к столу и взглянул на последние приказы, доставленные от его начальства на Багамах.

— Нам сейчас не до Блэкторнов.