Джосс и не заметила, как ее мысли приняли совершенно недопустимый оборот. Старая вешалка! Нашла о чем мечтать! Ей давно пора идти к больным в соседние палаты и заняться делом, а не тратить попусту время на грезы о поцелуях и ласках!..

Сознание возвратилось к Алексу рано утром. Он не сразу вспомнил, как очутился в этой убогой каморке, на продавленной кровати с тощим тюфяком. Стоило ему пошевелиться, как под лопаткой вспыхнула такая острая боль, что онемела вся спина. Только теперь он заметил, что на шатком столике в углу лежит вышитая бисером сумка его бабушки.

Джосс принесла в комнату свежую воду и бинты и смущенно улыбнулась. Так робко и искренне умела улыбаться только она.

— Вы очнулись! И лихорадка прошла.

— Разве вы способны почувствовать это, находясь в другом конце комнаты?

— Тому, кто провел много часов у постели больных, не нужно дотрагиваться до их лба, чтобы узнать, что болезнь миновала! Достаточно увидеть ясный взгляд и здоровый цвет лица.

— Вы уже долго здесь работаете?

— Я начала помогать доктору Этертону, когда мне исполнилось тринадцать лет. Позже его сменил доктор Байингтон.

— Тринадцать лет! — удивился Алекс. Он и часа не смог бы проработать в этом проклятом месте, а тут речь идет о годах! — Совсем ребенок!

— Тогда я еще не помогала папе работать с бездомными. Но я быстро повзрослела, столкнувшись с человеческим горем и нищетой.

— Что толкает вас на это? Почему вы решили посвятить всю жизнь благотворительности?

— Мне хочется быть полезной и хоть немного изменить к лучшему этот мир. К тому же меня вряд ли назовешь завидной партией, — сухо добавила она. — У меня нет ни привлекательной внешности, ни приданого, зато есть репутация книжного червя. Этого более чем достаточно, чтобы отпугнуть любого ухажера.

— Но вы обладаете другими достоинствами, а насчет приданого мог бы позаботиться ваш дядя…

— Граф давно уже публично отказался от своего родного брата, — с горечью призналась Джосс. — К тому же мне совсем не хочется стать женой какого-нибудь охотника за приданым.

— А как же, скажем… ваш интеллект? У вас редкий острый ум. И быть книжным червем вовсе не так уж плохо, если не терять при этом чувства юмора.

— Тогда почему же вас отчислили из университета за неуспеваемость? — спросила Джосс.

Алекс пожал плечами и невольно скривился от боли в спине.

— Хотите верьте, хотите нет, но и я не прочь иногда взять в руки книгу.

— Сгораю от нетерпения узнать, что же это за книга? — не без ехидства поинтересовалась Джосс.

— Вы причиняете мне боль своим недоверием!

— Ваши приятели из кабака справились с этим гораздо лучше. Так и быть, я готова поверить, что вы прочли не одну, а целых две книги.

— Сейчас я постараюсь припомнить их названия. — Алекс принял игру и изобразил глубокую задумчивость.

— Так, прежде всего это выдающаяся автобиография Бенджамина Франклина.

— Бульварное чтиво, в духе французских романов.

— Эссе президента Джефферсона, памфлеты Тома Пейна, новая сатира Вашингтона Ирвинга.

— Ваш список оказался намного длиннее, чем я предполагала. — Джосс, не прерывая беседы, меняла повязку. — Но все это американские авторы.

— А как насчет Эндрю Марвелла? Джосс презрительно фыркнула:

— От его «Скромной любовницы» нет пользы ни уму, ни сердцу.