Эндрю Чейз Перкинс, один из членов благотворительного общества, процветающий торговец углем, сделал щедрое пожертвование на нужды школы. Поскольку благодаря Алексу они уже обеспечили нужное количество учебников и продуктов, Джосс решила, что можно потратить деньги на такую роскошь, как прогулка по парку. И теперь, любуясь на то, как солнечные лучи ласкают изможденные лица ее воспитанников, Джосс окончательно убедилась, что приняла правильное решение.

Ей стоило большого труда пройти, как ни в чем не бывало мимо служителя, стоявшего у ворот. Этот самодовольный тип не преминул отпустить несколько ехидных замечаний типа «шляются здесь всякие…». Был бы с ними Алекс, он бы в два счета заставил мерзавца пожалеть о своих словах!

В последнее время Джосс все чаще покидали христианское милосердие и терпимость. Она ничего не могла с этим поделать. Медленно шагая по ухоженным аллеям парка, Джосс думала о том, что дружба с Алексом стала для нее и благословением, и проклятием одновременно.

Громкие восклицания детей, разглядывавших статуи, заставили ее вернуться с небес на землю.

— Это фигура одного из самых великих композиторов. Кто может его назвать?

Несколько человек сразу подняли руки.

— Чарлз?

— Его зовут Гендель, мэм, — уверенно сказал семилетний мальчик.

Джосс объяснила детям, кого они видят, и с жалостью отметила про себя, что эти малыши кажутся потерянными на самой обычной парковой аллее, обсаженной огромными вязами. Они родились и выросли в городских трущобах, где беспощадный камень давно вытеснил деревья и траву. Ничего удивительного, что аллея в городском парке казалась им настоящим лесом, а прогуливавшаяся по дорожкам «чистая публика» — существами из иного мира. Джосс не случайно выбрала для экскурсии время, когда в парке было мало людей. Бомонд собирался здесь не раньше пяти, когда на эстрадах под открытым небом начинали играть оркестры, а аллеи освещались фонарями и вспышками фейерверков.

— Ух ты, Энни, глянь, какое платье у той леди! — прошептала маленькая Мегги Уоррен своей подружке. — Вся грудь напоказ!

Джосс проследила за ее взглядом. Им навстречу шла крикливо одетая и сильно накрашенная дамочка, одна из тех, кого принято называть «доступными». Но надо сказать, что вырез ее платья был ничуть не больше, чем у кичливых леди из высшего света. Воспитанники Джосс отлично знали, кто такие проститутки, но сейчас их сбил с толку шикарный наряд незнакомой «леди». Девушка поспешила перевести их внимание.

Она с запозданием вспомнила о том, что именно Воксхолл-Гарденс стал в последнее время излюбленным местом отдыха у проституток, обслуживающих богатых аристократов. Бомонд настолько погряз в разврате, что даже в церкви было трудно найти укрытие от тлетворного влияния нравов избалованной лондонской знати. Джосс оставалось уповать лишь на то, что уроки христианской морали не пропадут даром, и будут служить ее ученикам надежной опорой в жизни.

Тем временем группа приближалась к павильону с колоннадой, под которой находилось около сотни отдельных кабинетов. Джосс собиралась показать ученикам фрески на задней стене павильона и закончить па этом сегодняшнюю экскурсию, ведь им еще предстояло пешком возвращаться в Ист-Энд. Она вдруг резко остановилась, и один из учеников налетел на нее.

— Простите, мэм, — покраснел Билли, — я не видел, куда иду!

— Ничего страшного, Билли, все в порядке.

Но о каком порядке могла идти речь, если в одном из кабинетов Джосс увидела Алекса в обществе незнакомой особы с огненно-рыжими волосами? Ее ослепительная шевелюра и бледная кожа вызывающе контрастировали с ярко-зеленым шелковым платьем.