У Джосс на языке вертелся язвительный ответ, однако она предпочла промолчать, заметив ледяной взор надменных голубых глаз, до боли похожих на глаза ее отца, но совершенно лишенных душевного тепла и доброты.

— Эта тварь терроризирует твою горничную. Девушка отказывается входить в твои комнаты. Хорошо обученная обслуга обходится мне в изрядную сумму, а я не намерен платить за то, что манкируют своими обязанностями!

— Никто не просил вас ее нанимать. Я прекрасно обойдусь без горничной!

Сатингтон с отвращением взглянул на ее тусклые волосы, кое-как собранные в узел, на бесформенное серое платье и фыркнул:

— Это очевидно и без твоих признаний! Черного кобеля не отмоешь добела! Пожалуй, я просто дам ей расчет, да и дело с концом!

— Ох, но я совсем не хочу, чтобы Блюсетта из-за меня потеряла место! — Джосс пришла в ужас от мысли, что по ее вине кто-то может лишиться работы и крыши над головой. Пусть даже этой несчастной окажется задиристая молодая француженка, выбранная леди Харрингтон. Пок во всем был заодно с хозяйкой и с первых же минут проникся к Блюсетте стойкой неприязнью.

— Выбирай: или собака, или горничная! — отчеканил граф, величаво вскинув массивную породистую голову. Это был довольно привлекательный мужчина, а его талантливый портной умел подчеркнуть достоинства фигуры и скрыть появившееся с годами брюшко. Только небольшие мешки под глазами да складки вокруг рта выдавали пристрастие этого человека к обильной еде и дорогому портвейну.

— Я выбираю обоих, — невозмутимо ответила Джосс. Проведя под кровом у сэра Сатингтона целую неделю, она успела понять, что перечить этому самодуру опасно. И прежде чем он успел взорваться, Джосс торопливо добавила: — Блюсетта может входить ко мне через гостиную. А я в это время буду держать Пока в спальне.

— Учти, еще одна жалоба на порванные простыни, и этой твари конец!

— Этого не повторится. Просто мы иногда играем и… и забываемся. Пок не привык целыми днями сидеть в четырех стенах. Сегодня я возьму его с собой на дежурство. Он получит хорошую разминку.

— На дежурство? — переспросил граф, уставившись на нее в монокль. Его брови от удивления так изогнулись, что слились с тщательно уложенным париком, под которым старик прятал свою лысину.

— Да, на дежурство в больнице. После похорон я не появлялась там больше недели, и настала пора вернуться на работу.

— Ни один из моих домочадцев на милю не приблизится к тем отбросам общества, что не брезгуют койкой в больнице для бедняков! А ты… женщина из приличной семьи… возишься с голыми мужчинами?! Недопустимо, немыслимо! Мой брат окончательно рехнулся! Разве так воспитывают девушек? Ничего удивительного, что ты стала похожа на чучело! Даже думать не смей об этой больнице! Я ясно выразился?

— Яснее некуда, милорд. Впредь я буду ходить на работу, не тратя времени на то, чтобы отчитываться перед вами, — дерзко заявила Джосс. — То же касается и моих уроков в школе. Я не собираюсь их прекращать — по крайней мере до тех пор, пока методистская миссия не найдет мне достойную замену.

Румяная физиономия графа угрожающе посинела, как будто его вот-вот хватит удар.

— Неблагодарная, развратная соплячка! Да ты совсем распоясалась! Будешь сидеть под замком у себя в комнате, пока не образумишься! Я хозяин в этом доме, и никто здесь не смеет мне перечить!

— Тогда мне придется последовать доблестному примеру отца и покинуть ваш дом, милорд. — Джосс старалась придать голосу уверенность и твердость, хотя внутри у нее все сжималось от страха. Господи, куда же она пойдет?..

Не успела Джосс выйти из библиотеки, как на звонок графа явился рослый лакей и встал на пороге, ожидая приказаний.