И импульсивный доктор бегом возвращается на свое место.

Показания дает тюремный врач. Полана Гордубалова по всем признакам на восьмом месяце беременности.

- Обвиняемая! - произносит судья. - Можете не вставать. Кто отец ребенка, которого вы ждете?

- Юрай, - шепчет, опуская глаза, Полана.

- Со дня приезда Гордубала сегодня исполнилось пять месяцев. От кого же ребенок?

Полана молчит.

Старый Манья отказывается от показаний. Штепан сидит, закрыв лицо руками, старик утирает слезы кумачовым платком.

- Кстати, Манья, знаком вам этот предмет?

Старый Манья утвердительно кивает.

- Это же наше шило, мы им плетем корзины. - И он хочет сунуть шило в карман.

- Нет, нет, старина, шило останется здесь!

Михал и Дьюла тоже отказываются давать показания. Судья вызывает Марию Яношову.

- Будете давать показания?

- Буду.

- Правда, что ваш брат Штепан подбивал вашего мужа на убийство Юрая Гордубала?

- Правда, ваша милость. Но мой муж не пойдет на такое дело. Хоть сто пар волов ему дай.

- Был Штепан в любовной связи с хозяйкой?

- А как же, сам дома хвалился. Дурной человек Штепан, ваша милость. Нехорошо было обручать с ним малою ребенка. Слава богу, что все расстроилось.

- А что, свидетельница, очень злился ваш брат, когда Гордубал его выгнал?

Мария крестится.

- Ах, господи, ходил как черт, не ел, не пил, даже курить бросил...

Свидетельницу отпускают, она с плачем оборачивается в дверях.

- Ах, ваша милость, до чего мне жалко Штепана! Дозволите ли оставить ему малость денег на пропитание?

- Нет, нет, матушка, не нужны ему деньги. Ступайте себе с богом.

Суд вызывает свидетеля Яноша.

- Будете давать показания?

- Как господа прикажут.

- Правда ли, что Штепан предлагал вам убить Гордубала?

Свидетель смущенно хлопает глазами.

- Верно, намекал мне Штепан о чем-то. Дескать, ты бедняк, Янош, а мог бы разжиться деньгой.

- Как разжиться?

- Почем я знаю, ваша милость? Глупые были речи.

- Он предлагал вам убить Гордубала?

- Кажись, что нет, ваша милость. Давно дело было, разве все упомнишь! Речь о деньгах шла. Штепан всегда о деньгах. Зачем мне помнить всякие глупости? "Ты, говорит, дурень". А хоть бы и дурень. За дурость людей не тащат на виселицу.

- А вы не пьяны, свидетель?

- Чарочку, ваша милость, выпил для храбрости. Боязно говорить с начальством.

Судебное заседание переносится на следующий день.

Штепан старается встретиться глазами с Поланой, но вдова Гордубала, точно вырезанное из кости изваяние, не смотрит на Штепана, идет костлявая, некрасивая, неловкая. На Штепана никто даже и не глядит - только на нее. Что Штепан? Черномазый парень. Велика важность - мужчина убил мужчину.

А вот когда мужа убивает собственная жена, - господи боже ты мой! Что за жизнь, если даже жене верить нельзя? Дома в собственной постели и то не спокоен человек, - зарежут, как скотину на бойне.

Вдова Гордубала проходит словно между стен ненависти, которые смыкаются за нею, как волны.

- Эх, нужно было бы Гордубалу пришибить ее топором, как волка, что попался в капкан! Повесить ее! - волнуются бабы.

- Нет на свете справедливости, если не повесят Полану.

- А ну вас, бабы! - ворчат мужики. - Вашего брата не вешают. Засадят ее в тюрьму до самой смерти.

Если бы судили женщины, они бы повесили эту дрянь.

- Я сама бы накинула ей петлю на шею.

- Оставь, Марика, не бабье это дело. А вот Штепку, как пить дать, повесят.

- Вот видишь, Штепку повесят, а ведь он убил чужого человека. Нет, если Полану не повесят, все жены начнут мужей убивать.

- Да как же ее вешать, она же ребенка носит!

- Вот еще, ребенка! Черта родит, а не ребенка.