Однако оказалось, что Пенлис Уэллс стоит особняком от этой атмосферы радушия и сердечности, – это Сэйбл поняла слишком поздно, сидя в своей холодной камере, одинокая и испуганная. Как она могла принять за чистую монету показное гостеприимство Себастьяна Фабуа? А опасность ей грозила уже тогда, когда она пошла по сводчатому переходу к замку. «О, как он был сперва любезен!» – вспоминала она, проклиная свою доверчивость. Он повел ее осматривать замок, и она ахала, удивляясь его размерам и величию. В особенности ее поразили бесценные картины, выполненные маслом голландскими, немецкими и итальянскими живописцами, и чудесные фламандские гобелены, украшавшие серые каменные стены.

И лишь когда они устроились в одной из бесчисленных гостиных, чтобы выпить чаю, который принесла бледная, молчаливая жена Себастьяна, он заговорил о Моргане.

– Итак, вы прибыли в Уэллс, чтобы разыскать моего племянника, так? – неожиданно грозно спросил он.

Сэйбл была удивлена, она вопрошающе смотрела на владельца замка, который не сводил с нее проницательных черных глаз. Себастьяну Фабуа было чуть больше шестидесяти. Высокий человек, крепкого сложения; его фигура чем-то напомнила ей Дмитрия. Волосы у него были такие же черные, как и глаза, а в аккуратно подстриженной бороде проглядывала седина. Длинные пальцы обеих рук украшали дорогие кольца. Его ладный поплиновый костюм явно был сшит в Лондоне. Еле заметный французский акцент придавал ему особый лоск. Но под этой импозантной внешностью скрывалась примитивная сила.

– Я вижу, что удивил вас, – заметил он с улыбкой, которая в тот момент показалась девушке даже обаятельной. – По правде говоря, Морган мне не племянник, во всяком случае, не по прямой линии. Мы кровно связаны с ним через его деда Ллуэллина, женившегося на Анжелике де Бернар, сестра которого – Луиза – вышла замуж за моего старшего брата. Вижу, что я запутал вас? – рассмеялся он. – Но не беспокойтесь, моя милая. У нас очень ветвистое и запутанное генеалогическое древо, и я не думаю, что вы сможете разобраться в нем.

– Мне трудно верить, что Морган вырос здесь и никому не рассказывал об этом месте, – пробормотала Сэйбл, оглядываясь вокруг: эти полированные панели из ценного тикового дерева, хрустальная люстра на потолке, картины. Она была поражена, что Пенлис Уэллс, внешне неуклюжий средневековый замок, дышал таким благородством и изысканностью внутри.

– Морган покинул Пенлис Уэллс пятнадцать лет назад, что было позором для фамилии Хауэлл! – сообщил Себастьян Фабуа, и при этом его голос вновь зазвучал резко. Взглядом заставив жену, которая пыталась что-то сказать, замолчать, он уточнил: – Я, собственно, не хочу плохо отзываться о нем, но горечь памяти трудно смягчить.

Сэйбл поставила чашку на стол, внимательно глядя в красивое лицо хозяина замка и не понимая еще, почему он внушает ей такой страх. Ее приняли в этом доме без уведомления, он любезно показал ей замок, напоил чаем. Почему же ей так неуютно здесь?

– А что натворил Морган? – спросила она, не заметив, какой интерес он проявил к ее попытке взять Моргана под защиту.

– Натворил? Ничего, ma chere. Скорее это была вина его матери, распутницы, которая не могла устоять перед улыбкой любого красавца.

– Себастьян! – взмолилась его жена.

– Довольно! – резко сказал он. – Ты можешь идти! У нас есть о чем поговорить с леди Сен-Жермен.