– Что он здесь делает? – немного помолчав, спросила Сэйбл у брата. – Как вышло, что он поехал с вами на прогулку?

– Отец позвал его, – пожал плечами Нед. – Он симпатичный человек. И определенно нравится отцу. – Юноша улыбнулся. – Мне еще не приходилось видеть, чтобы Фальстаф с таким покорным видом позволил оседлать себя постороннему человеку.

Сэм, успевший расседлать норовистого мерина и услыхавший слова Неда, энергично закивал седеющей головой.

– Верно, лорд Эдвард. Не могу не согласиться с вами! Даже не ожидал, что увижу, как кэп вернется на непокорной скотине.

Сэйбл поджала губы. Кажется, даже Сэм теперь уважительно говорит об их наглом госте – а ей было противно слушать похвалы в его адрес! Если бы она знала, что так получится, то непременно бы настояла, чтобы отец запретил Моргану Кэри приезжать в Корнуолл. Если бы она рассказала, каким неподобающим образом высокомерный капитан вел себя по отношению к ней в Лондоне, то отец иначе реагировал бы на присутствие Моргана Кэри в Нортхэде!

– Не имею представления, почему он здесь, – продолжал Нед, шагая рядом с Сэйбл по лужайке. – Видимо, это связано с какими-то незавершенными коммерческими делами, которые они с отцом затеяли в Лондоне.

– Не может быть, чтобы речь шла о компаньонстве! – воскликнула Сэйбл. – Только не говори мне, что капитан Кэри стал компаньоном Бэрренкортов!

Эдвард покачал головой:

– Не думаю, хотя, возможно, на следующей неделе отец отправится в Марокко именно на корабле сэра Моргана.

С языка Сэйбл чуть не сорвалось ядовитое замечание – в том смысле, что сэр Морган не из тех людей, кто соглашается заниматься таким банальным делом, как перевозка пассажиров, но она заставила себя промолчать. Не в ее характере было злословить на чужой счет или жаловаться своим родным, в особенности с учетом того, что она не собиралась объяснять им, почему так сильно недолюбливает Моргана Кэри.

Глаза девушки пылали гневом. Нечего удивляться тому, что сэр Морган посмеивается над ней. Он прекрасно понимал, что она ничего не скажет отцу об их первой встрече, в особенности после того, как граф принял его в своем доме. Сэйбл не сомневалась: если бы родители узнали о том, как сэр Морган Кэри пытался соблазнить их единственную дочь прямо у них под носом, это ужасно огорчило бы их. А огорчать родителей ей не хотелось. Поэтому девушка молила Бога, чтобы сэр Морган поскорее убрался. Она не знала, как долго еще сумеет делать хорошую мину при плохой игре.

К полудню гости, отведавшие обильного угощения на лужайке под навесом, собрались у стартовой липни беговой дорожки.

Скопление разноцветных зонтов и платьев, серых цилиндров и визиток в восточном конце парка заставляло вспомнить о том зрелище, которое можно наблюдать в Эпсоме в день дерби. Действительно, публика испытывала невероятное возбуждение, и даже самые консервативные матроны не могли удержаться – всем хотелось поставить несколько монет на ту или иную лошадь.

Дорожка была рассчитана на участие десяти лошадей, которых привезли из таких отдаленных мест, как Суффолк или Линкольн. Граф Монтеррей не так уж часто выставлял своих прекрасных коней на чисто спортивные бега, и его приглашение с радостью было принято друзьями и знакомыми, жаждавшими испытать своих скакунов в трудной борьбе.

– Превосходная затея! – Сэйбл услышала, как какой-то джентльмен с бакенбардами, облаченный в элегантный сюртук с галунами, делится с женой своими впечатлениями. – У меня и в мыслях не было, что когда-нибудь моему Империону удастся помериться силами с Де Кером Сен-Жермена.

Его супруга машинально кивнула. Сэйбл же заметила, что взгляд женщины устремлен на самого графа; тот стоял у стартовой линии, придерживая голову Де Кера, в то время как Сэм укреплял легкое седло на широкой спине жеребца.