– Хороший отдых и горячий супец Перри через недельку тоже поставят его на ноги.

Глаза Сэма блеснули:

– Рад слышать!

– Как нехорошо со стороны коня Уайклифа, – тихо сказала Сэйбл, похлопывая глянцевую шею Де Кера, который уже успокоился, хотя еще и прядал ушами.

Сэм поджал губы.

– Нет никаких оправданий безответственной езде, – заявил он; было очевидно, что он осуждает виновника происшествия.

Братья остались в конюшне, чтобы помочь Сэму. Сэйбл же направилась к дому. Большинство гостей уже собрались во дворе и готовились к отъезду. Не желая ни с кем разговаривать, девушка устремилась к черному ходу.

– Сэйбл, леди Сэйбл, подождите!

Услышав голос Уайклифа Блэкберна, Сэйбл вздрогнула – менее всего ей хотелось видеть именно его. Она оглянулась и тотчас же почувствовала себя неловко, увидев грустное лицо Клифа. Над глазом у него была ссадина, а вся одежда – в пыли и грязи. «Действительно, не похоже на то, что этот человек намеренно сорвал конные состязания», – решила девушка.

– Я собирался улизнуть через этот ход, – признался он, остановившись перед ней. – В данный момент друзья вашего отца меня не очень-то жалуют.

– О, Клиф, вашей вины в случившемся нет! – воскликнула Сэйбл. – Все понимают, что это был несчастный случай.

Его лицо просветлело.

– Не могу найти слов, чтобы выразить, как я рад, что вы так считаете! Леди Монтеррей была любезна со мной, когда я принес свои извинения, но я чувствовал ее холодность. – Он больше не мог сдержать своих чувств. – Клянусь вам, Сэйбл, я никогда…

– Ладно-ладно, Клиф, – перебила девушка, почувствовав жалость к молодому человеку.

Приободрившись, Уайклиф издал хриплый стон и без лишних слов заключил девушку в объятия. Изумленная, она была не в состоянии сопротивляться, когда он впился своими жесткими, влажными губами в ее уста. Было ясно, что Уайклиф сгорает от неистового желания, но Сэйбл не испытывала ничего похожего на то, что возбудил в ней в свое время поцелуй Моргана. Наоборот, она почувствовала отвращение.

– Не надо, Клиф! – взмолилась она.

– Не отвергайте меня, Сэйбл! – прошептал он, и его горячее дыхание опалило ее щеку.

Девушка попыталась высвободиться, но ей это не удалось. Крепко обняв ее, он привлек Сэйбл к себе, продолжая целовать ее в губы.

– Мистер Блэкберн, рекомендую вам отпустить леди. Хотя эти слова были произнесены довольно мягким тоном, в них прозвучала такая угроза, что Уайклиф отпустил Сэйбл столь поспешно, словно обжегся. Резко обернувшись, он увидел перед собой невероятной ширины плечи, и у него открылся рот, когда он увидел пару устремленных на него голубых глаз, в которых было нечто такое, отчего ему стало не по себе. Кто это такой? Уайклиф перебрал в памяти лица гостей, пытаясь вспомнить, кому принадлежат этот нос древнего римлянина и впалые загорелые щеки. Кэри, вот кто это! Сэр Морган Кэри, капитан корабля, приехавший на бал по приглашению лорда Монтеррея.

Да, теперь он вспомнил, как ему до смерти надоели разговоры о капитане, которые он слышал накануне, – казалось, все единодушно говорили о нем как о герое. После крымской кампании королева посвятила его в рыцари, потом он был участником прорыва блокады и еще какой-то кровавой бойни в американском конфликте… Что там еще? Больше Уайклиф не мог ничего вспомнить, но одно оставалось несомненным. Капитан был просто знакомым графа Монтеррея, а не старинным соседом, как члены семейства Блэкберн, и потому не имел никакого права вмешиваться в его отношения с Сэйбл.