Ольгерд уже перестал надеяться, когда калитка в доме напротив приоткрылась и появилась она. Выйдя за ворота, Лада гордо вскинула голову и с вызовом обвела взглядом площадь. Парень вскочил на ноги, а собравшиеся у края площади бабы, отбросив притворство, уже в открытую уставились на посадничью дочку.

Не отрывая взгляда от девушки, Ольгерд двинулся напрямик, пересекая площадь. В этот момент он не замечал и не хотел ничего замечать, кроме устремленных на него синих глаз. Даже когда из соседнего дома вышли трое парней и быстро зашагали ему навстречу, он не обращал на них внимая, пока не столкнулся нос к носу. Бросив взгляд на мрачные физиономии, возникшие перед ним, Ольгерд поморщился, как от досадного недоразумения, и попытался их обойти.

Его попытка была воспринята неправильно, и жесткая пятерня схватила Ольгерда за рукав.

— Ты куда это так торопишься, рокси?

Руголандец молча смерил взглядом сначала вцепившуюся руку, а затем злую усмешку на лице венда. Где-то в глубине начала закипать бешеная ярость, а в накрывающем сознание тумане всплыли безжалостные ледяные глаза: «Как они смеют⁈ Накажи! Убей!» Начиная разгон, стукнула в барабан заячья лапка: «Жатва… Жатва!»

Прикрыв веки, Ольгерд сжал кулаки, пытаясь успокоиться, а перед закрытыми глазами замелькали картинки: три трупа, валяющиеся в перемешанной с кровью пыли, выпущенные глаза, торчащие из распоротого живота кишки.

Ольгерд встряхнул головой, прогоняя морок: «Нет, нет, нет! Не сейчас!».

Дернув рукой, он вырвал рукав.

— Шли бы вы, ребята. Я вас не трогал, и вы…

Договорить он не успел. Кулак жестко влетел ему в челюсть, и пошатнувшись, Ольгерд осел на землю.

На миг сознание отключилось, а когда вернулось, то над ним уже возвышалась вся троица. Один из них склонился, скаля белые зубы:

— А мы… Как видишь, тебя тронули.

Другой же для убедительности похлопал дубиной по открытой ладони.

— И еще раз тронем.

Ощупав челюсть, Ольгерд пробурчал: «Вроде на месте», а в голове уже грохотал шаманский бубен: «Жатва! Жатва! Жатва!».

Откуда-то сверху донеслось с пренебрежительной издевкой:

— Ползи отсюда, рокси, пока кишки тебе не выпустили!

— Не научили меня в детстве ползать. — Вскинув голову, Ольгерд ощерил окровавленный рот

— А вот это ты зря… — Тяжелый сапог взлетел, норовя впечататься каблуком в живот, но жертва вдруг откатилась в сторону, и вложившийся в удар парень сам полетел на землю.

Вскакивая на ноги, Ольгерд уклонился от просвистевшей у виска дубинки.

— Ах ты су…! — Еще один замах, но ударить венд уже не успел. Его рука вдруг зависла в воздухе, стиснутая железной хваткой, а кулак чужака ударил прямо в пульсирующий кадык.

Пылающий жар захлестнул сердце, и ледяной голос разорвал голову криком: «Убей!». Глаза Ольгерда встретились с глазами третьего парня, и тот, пораженный бушующей в них яростью, попятился от жуткого взгляда рокси.

«Жатва! Жатва! Жатва!» — замолотил шаманский бубен, и Ольгерд одним прыжком преодолев расстояние до отступающего в ужасе венда, рванул у того с пояса нож. Взметнулась стальная молния, и отточенное острие застыло, лишь проткнув кожу на шее парня.

Рука Ольгерда замерла, потому что перед глазами вдруг промелькнуло испуганное девичье лицо, огромные глаза и губы, шепчущие: «Не надо!» Повисла в замахе кроличья лапка, затих бубен, и ледяное белое лицо, искривившись, начало таять в опускающемся тумане.

Глава 32

С глухим ударом упал в пыль нож, и Ольгерд резко оттолкнул от себя полуживого от страха парня.